Букв.: «На сиськах девицы по вызову [вар.: дешевки], которую звали Гейл [вар.: девки из Йейла] / Была вытатуирована цена совокупления с ней. / А на ее заднице, / В помощь слепым, / Содержалась та же информация, записанная азбукой Брайля [вар.: По ее заказу она была вышита азбукой Брайля]» (
Этот текст демонстрирует многообразное карнавальное совмещение противоположностей – всего «низменного, телесного, сексуального, жестокого, продажного, обезличивающего» со всем «возвышенным, абстрактным, гуманным, культурным, эстетичным». Одни из манифестаций этих тематических полюсов достаточно прямолинейны, другие более изощренны, но поражает их богатство и густота на единицу текста.
«Продажность» и «секс» представлены проституткой и прейскурантом
«Гуманность» проявляется в заботе об инвалидах (слепых); «культурность» – в мотивах составления текстов, обработки информации и применения специальных кодов (азбуки Брайля), а также в заказной вышивке (таков смысл конструкции:
Особо горячими точками структуры являются, конечно, парадоксальные схождения крайностей. На самом общем уровне это, среди прочего, двоякая природа «абстракций» – то «возвышенных» (информация, коды, забота об инвалидах), то «низменных» (цены на сексуальное обслуживание). Соединительным звеном между ними служит «обезличивающая» сущность общественных учреждений, в одном случае – проституции, в другом – системы социального обеспечения инвалидов. Кстати, взаимодействие этих институтов позволяет лишний раз подчеркнуть их «массовость». Масштабы обслуживания определяются не простым сложением, а, так сказать, перемножением двух чисел – по принципу: каков же должен быть спрос на проститутку, если для одной только слепой клиентуры требуются специальные ценники и наем вышивальщиков?!
Амбивалентности «институализованных абстракций» вторит на уровне фабульной конкретики пикантная двойственность имиджа слепых. С одной стороны, слепые – это типичный пример «слабых, угнетенных, жертв», нуждающихся в благотворительной заботе. С другой, слепые выступают здесь в роли «хозяев жизни и мучителей» – заказчиков и потребителей не только сексуальных услуг, но еще и информационного сервиса, предполагающего сложную садо-мазохистскую обработку тела.
Внимание читателя искусно направлено на кульминационный (в рамках данного сюжета) жест слепых, в котором органически совмещены: интеллектуальный акт чтения по Брайлю; возбуждающее эротическое ощупывание; и проход по следам процесса татуировки/вышивания. И в каждом из этих трех аспектов единого жеста примечательна «отстраненность» от собственно полового акта – имеет место лишь предварительное чтение/ознакомление с ценой, оно же – эротическая предыгра, оно же – ретроспективное освежение в памяти. Таким образом, и на этом материале развертывается близкая сердцу А. А. центральная оппозиция «абстрактное/конкретное», представленная противопоставлением «модальное/реальное». Да и текст в целом построен как статичное descriptio общих условий пользования услугами проститутки, а не как специфическое и динамичное narratio о конкретном случае их оказания. Как и в известной поговорке о подтаскивании и оттаскивании (см.
