Пошатываясь, она откидывает брезент, который служит дверью. Морской воздух валит с ног. Сухо. Впервые за многие месяцы нет дождя. Она вдыхает полной грудью, жадно поглощая кислород. Снимает с себя штаны – спортивные брюки Ника, их давно пора постирать, – и в нижнем белье и джемпере идет к океану. Стоит по щиколотку в воде, шевеля пальцами, между которыми забивается песок. У ног ее плещется тихий прибой.
Словно по наитию поднимает глаза к небу. Позже она скажет Нику, что так и не поняла, что заставило ее посмотреть вверх. В серой хмари – брешь. Клинышек синевы.
Синее небо.
Брешь расширяется, и ее лицо омывает свет.
Рут стягивает с себя джемпер, который не снимала много дней, и бросает его назад, на песок. Стоит с закрытыми глазами, раскинув в стороны руки. Смеется, подставляя солнцу свою полупрозрачную кожу. Наклоняется и начинает брызгать водой на обнаженное тело, смывая с себя недели сна и полузабытья. Соленой пеной намывает руки по всей длине, блаженствует от ощущения высыхающей на солнце кожи. Зачерпнув в ладони воду, поливает грудь.
И резко отдергивает от себя руки, будто коснулась раскаленного металла.
От прикосновения пальцев к тонкой сморщенной коже сосков грудь пронзает боль. С любопытством снова трогает соски – ощущение такое, будто ее ударило током.
Рут опускает руки и прикидывает в уме. Она потеряла счет дням, даже неделям, пока лежала больная в хижине, и уже не помнит, когда последний раз разрывала на прокладки одну из простыней, добытых в руинах городка.
Она ощупывает свой живот. Он снова стал округлым. Несмотря на то что она ест как птичка.
Рут никогда особо не следила за своим менструальным циклом. В подростковом возрасте, да и потом тоже, месячные часто заставали ее врасплох. Ее не настораживали приступы раздражительности и вспышки гнева со слезами, случавшиеся через двадцать пять дней после очередной менструации, и она каждый раз удивлялась, когда, вытираясь в туалете, вдруг замечала на туалетной бумаге кровь, хоть это случалось каждый месяц. Потом, на четвертом десятке, она стала отслеживать свой цикл с помощью современных технологий. Когда Камилла пыталась забеременеть, она использовала специальное приложение, чтобы вести подсчет дней, и предложила Рут последовать ее примеру. И она с радостью загрузила это приложение в телефон, только с противоположной целью. Когда выяснилось, что оно не столь надежно, как она рассчитывала, Рут все равно находила ему применение, но при этом постоянно носила с собой в сумке тампоны. Конечно, теперь приложениями не воспользуешься. Ее мобильный телефон, немой, безжизненный, лежит в коробке из-под печенья, в которой она хранит свои самые ценные вещи, и ждет, когда появится электричество. Тогда она сможет еще раз открыть порталы в свою настоящую жизнь.
Рут смотрит на горизонт. Море искрится на солнце. Ник возвращается к берегу. Заметив ее, он поднимается в лодке во весь рост, показывает на солнце, на синеву, распространяющуюся по небу.
Ветер доносит до нее его ликующие возгласы.
Слыша его счастливый голос, она чувствует, как трепещет в груди сердце.
А в животе ему вторит другое сердце, которое бьется гораздо быстрее.
Рут всегда неуютно в северной части Лондона. В столице она живет уже больше десяти лет, но все, что лежит севернее Юстона, для нее чужой город. На станции «Хайгейт» она выходит из уже полупустого метро. Голос из динамиков объявляет: «Станция метро
Подняв капюшон, чтобы защитить лицо от дождя – а то еще макияж размажется, – от метро она идет в горку. На вершине холма поднимает глаза и сквозь пелену мороси видит Алекса, только что подкатившего к дому.
Она всегда замечает его издалека, он будто притягивает ее взгляд. Его фигура. Рост.
Когда они только начали встречаться, Рут думала, что у нее развилось шестое чувство: о приближении Алекса она всегда догадывалась до того, как видела его, причем в самых неожиданных местах. Однажды она покупала кофе у кольцевой развязки на Олд-стрит и, когда вводила ПИН-код, внезапно подняла голову и заметила, как Алекс пронесся мимо на велосипеде. Если бы она посмотрела секундой раньше или секундой позже, то не увидела бы его. И это был не единственный случай. Она почувствовала, что он рядом, когда стояла в очереди на кофейной ярмарке через несколько дней после того ужина. Почувствовала, что он рядом, когда оказалась в одном с ним вагоне наземного метро в один из последних августовских дней. Все это убеждало ее в том, что они «предназначены друг для друга». Теперь она задумывалась, не была ли ее реакция обусловлена воздействием гормонов. Тайные свидания и переписка вызывали приток адреналина, каждое прикосновение – повышение уровня окситоцина. Тогда она была как помешанная: постоянно думала о нем, желала его. Теперь, когда гормональный туман немного спал, она понимает, что действительно была одержима Алексом, как наркоманка.
