– Рут? – голос у него раздраженный. – Ты сама-то понимаешь?
Майе уже шесть лет. Это больше, чем было Фрэнки, когда родилась Майя. Шесть лет – вполне серьезный возраст.
Ей разрешают многое из того, что обычно делают взрослые: разводить костер, помогать готовить еду, кормить цыплят, выполнять другую работу в лагере.
Когда тебе шесть лет, главная проблема в том, что многое по-прежнему не разрешают. Нельзя трогать ножи без присмотра родителей или старшей сестры; нельзя одной забираться в лодку; нельзя ходить дальше засаженного поля. Больше всего Майе хочется побывать за пределами их лагеря. Она ужасно завидует сестре, которая ходит с папой или мамой на охоту или за припасами.
Но все это почти компенсирует ее тяга к учебе. Ей очень нравятся уроки. В отличие от сестры, Майя обожает выводить буквы на песке. Узнавать новое само по себе интересно и увлекательно, тем более что во время занятий мама безраздельно принадлежит ей одной. Как и мама, Майя любит слова, образы. Она с упоением отображает на песке символы английского языка и осваивает
Ее любознательность беспредельна.
Отец называет ее «чертова
– Мама, расскажи еще раз, как ты готовила
И мама рассказывает, что в доме ее родителей была духовка и продукты, которые в ней запекались, вращались, а когда блюдо было готово, раздавался особый сигнал. В этой духовке картошка – это что-то вроде
Рассказы мамы Майя воспринимает как нелепый вымысел, невероятные истории.
Люди держали собак в домах?
И передвигались на машинах?
А некоторые машины даже летали в небе?
Теперь мама рассказывает о том, что продукты, прежде чем сунуть в духовку, заворачивали в металлическую бумагу – фольгу, подобно тому как сейчас они заворачивают в листья рыбу, которую запекают на углях. Да, фольга – это такой же металл, из которого сделаны машины, только очень тонкий. Майя хохочет, качая головой. Зачем такие хлопоты, зачем делать тонкие листы из металла, если вокруг вон сколько листьев на деревьях?
Ей хотелось бы познакомиться с бабушкой и дедушкой, но вообще-то она рада, что живет сейчас, а не тогда: уж больно странно все было в том прежнем мире.
С младенчества Майя внимательно слушала истории, которые родители рассказывали ей каждый вечер, сидя у костра. Теперь она сама их рассказывает. Конечно, в ее историях все перепутано, но неизвестно еще, что в рассказах родителей правда, а что нет. В том, что придумывает она, реальные истории о Прежнем переплетаются с мамиными сказками и легендами маори про
Майе нравится, когда они смеются. Для нее смех – это голос любви.
А вот сестру рассмешить труднее.
Майя обожает Фрэнки, но сама она сестру только раздражает. Самое любимое время Майи – ночь, когда они с Фрэнки спят в одной постели. Днем сестра редко позволяет ей дотрагиваться до себя. Постоянно отгоняет Майю, если та пытается ее обнять, даже за руку не разрешает себя взять. Поэтому, когда Фрэнки вдруг вздрагивает во сне, Майя, пользуясь моментом, обхватывает сестру своими постоянно растущими руками, прижимается всем телом к ее спине, гладит по волосам, шепчет ей на ухо всякие выдумки, чтобы та успокоилась. Один на другой нанизывает фрагменты разных историй, как сшивают истрепанные простыни и одежду, объединяя воспоминания и предания, услышанные от родителей. Она понимает, что ночью должна рассказывать только добрые, умиротворяющие истории. Истории о чудовищах и храбрых воинах годятся для вечерних посиделок у костра, когда вся семья слушает ее, затаив дыхание.
Когда Фрэнки возвращается из походов с мамой, Майя расспрашивает, что она видела. Далеко ли они ходили? Делали ли привалы в пути, чтобы отдохнуть и перекусить? Какие растения она видела? Встречались ли им другие люди?
Обе девочки время от времени задают этот вопрос родителям.
– А есть еще такие, как мы?
– Раньше были, – устало отвечают родители. – Раньше были.
До того как она родилась, не все пропитание приходилось добывать охотой, собирательством и земледелием. Папа говорит, что раньше они находили в развалинах больше продуктов.
