Итак, рассмотренное свидетельство Андокида можно привлечь как аргумент в пользу того, что Кимон после изгнания из Афин поселился на Херсонесе. Речь идет, конечно, о Херсонесе Фракийском — полуострове в северо-западной части Эгеиды, у входа в Геллеспонт. Пребывание Фил айда Кимона в этом регионе не вызывает никаких недоумений и представляется вполне логичным. Херсонес Фракийский был, если можно так выразиться, родовым доменом его предков еще с середины VI в. до н. э.[720] В частности, Мильтиад, отец Кимона, долгие годы правил на этом полуострове в качестве тирана (кстати, и сам Кимон родился там же), пока в 493 г. не был изгнан персами. Теперь же, когда Эгейское море было очищено от персидского флота[721], ничто не препятствовало главе рода Филаидов вновь отправиться в свою «вотчину».
Относительно Алкивиада Старшего, изгнанного остракизмом около 460 г. до н. э., не столь давно была высказана интересная гипотеза[722]: он отправился из Афин в Милет и там, пребывая в изгнании, взял в жены дочь знатного милетянина Аксиоха (кстати, родную сестру знаменитой в дальнейшем Аспасии). Так в ономастикой семьи Алкивиада попали имена Аксиох и Аспасий, зафиксированные в нем впоследствии. Возвращаясь из остракизма десять лет спустя, Алкивиад взял с собой не только жену, но и ее сестру, и там эта последняя приобрела известность, а со временем стала фактической супругой Перикла. Перед нами, повторим, лишь гипотеза, но гипотеза довольно вероятная и подкрепляющаяся просопографическим материалом.
О местопребывании Фукидида, сына Мелесия, изгнанного остракизмом в середине 440-х гг. до н. э., информация еще более скудна. По сути дела, прямых и аутентичных свидетельств по этому сюжету вообще нет. Как ни парадоксально, одновременно помогает и мешает то обстоятельство, что в трудах античных авторов последующих эпох Фукидид, сын Мелесия, политический противник Перикла, постоянно смешивается с Фукидидом, сыном Олора, прославленным историком Пелопоннесской войны. Этот, более известный Фукидид со временем затмил в глазах потомков своего тезку и родственника[723]. Соответственно, целый ряд фактов биографии Фукидида-политика оказался ошибочно приписан Фукидиду-историку. С одной стороны, эта путаница, несомненно, затрудняет работу исследователя, но с другой, — если бы не она, многие события, связанные с Фукидидом, сыном Мелесия, вообще остались бы нам неизвестными.
В написанной анонимным позднеантичным автором биографии Фукидида, сына Олора, говорится, в частности, что он якобы подвергся остракизму и поселился на Эгине (έξοστρακίζεται ετη δέκα· φεύγων δε έν Αίγινη διέτριβεν). Там он написал свою «Историю», а также продемонстрировал редкостное корыстолюбие, занимаясь ростовщичеством и разорив всех жителей острова (Anonym. Vita Thuc. 22). Многое в этом пассаже никак не может быть отнесено к историку Фукидиду. Во всяком случае, последний никогда в своей жизни не подвергался остракизму[724]. Остается единственная возможность — отнести рассматриваемую информацию к Фукидиду, сыну Мелесия, к которому остракизм действительно был применен[725]. Однако насколько эта информация достоверна — судить чрезвычайно трудно: слишком уж много в ней неувязок, вроде упоминания о создании «Истории» Фукидида именно на Эгине[726]. Кроме того, образ Фукидида, сына Мелесия, как корыстолюбивого ростовщика весьма мало соответствует его репутации в античной традиции. Этот политик, как правило, признавался человеком весьма достойным[727].
Привлекает наше внимание и еще одно интересное свидетельство, тем более что оно принадлежит раннему и авторитетному автору — сицилийскому историку Тимею из Тавромения (конец IV — начало III в. до н. э.). Согласно этому свидетельству (Tim. FGrHist. 566. F135, F136) — в той форме, в какой оно дошло до нас через посредство опять же одного из поздних биографов Фукидида, сына Олора, — историк Пелопоннесской войны якобы жил в изгнании в Италии и даже умер там. Если относить эти данные действительно к Фукидиду — историку, то всё в них окажется неверным: на самом деле последний находился в период изгнания, скорее всего, во Фракии и Македонии (т. е. в регионах, где позиции рода Филаидов, к которому он принадлежал, были традиционно сильны), а, кроме того, умер все-таки в Афинах, куда в конце жизни получил разрешение вернуться. Уж не проскочила ли здесь снова информация, в действительности касающаяся Фукидида, сына Мелесия?[728] Ошибиться мог либо сам Тимей, либо — что еще более вероятно — использовавший его труд поздний писатель[729].
