— Я после гибели семьи решил с Геллеспонта убраться... Но на островах появляться было нельзя. Тогда я собрал свою ватагу и говорю: так мол и так, на мне печать смерти, пойдете со мной — долго не протянете, поэтому теперь вы сами по себе, а я сам по себе. А они отвечают: куца ты, туда и мы... В общем, решили плыть в Египет. Только на суше нам скучно. Зато в Красном море — красота... Поднялись на керкуре по Пелусийскому руслу до канала Дария, а затем через Горькие озера мимо Клисмы вышли в Аравийский залив...
Когда Батт поворошил угли, в воздухе заплясали искры.
Он сжато закончил рассказ:
— Мы море делим с набатейскими пиратами... Когда летом дует юго-западный Африк, нам с египетского побережья удобно налетать на торговые корабли. Осенью и зимой Борей дует в лицо, тогда на разбой выходят набатейцы. А мы возвращаемся в Нечистый залив с награбленным добром. Гавань там не ахти какая, много коралловых рифов, залив поэтому и называют нечистым, зато от моря до Нила недалеко. Вот мы тогда по пустыне и шастаем, щиплем купцов...
Он вдруг пристально посмотрел на галикарнасца:
— Да что я все о себе... Ты-то почему молчишь?
Геродот говорил долго. Начал с возвращения отца, потом рассказал о смерти жены и сына, перешел к неожиданной просьбе Перикла. И, наконец, закончил описанием событий последних месяцев в Египте.
— Веришь, — доверился он другу, — я после смерти Поликриты вообще на женщин смотреть не мог. Хотя понимал, что это неправильно, что моя жизнь на этом не кончилась... Но ничего не мог с собой поделать. Она мне по ночам снилась, тосковал я сильно по ней... А когда Тасуэи встретил — как отрезало. Словно Поликрита меня отпустила, разрешила с этой египтянкой сойтись. Даже сниться перестала.
— Да... — сочувственно выдохнул Батт. — Потрепал нас Рок... Оба потеряли семью. И оба сумели после этого выжить...
Хлопнув ладонями по коленям, он ткнул пальцем в сторону пленного:
Ладно... Давай теперь эту сволочь разговорим.
Хорошо, — согласился галикарнасец. — У меня к нему много вопросов.
Сабу развязали, вынули кляп. Он со стоном расправил затекшие руки и ноги.
— Как ты узнал об аруле Геры? — начал Геродот.
Пунтиец загнанно промычал:
— Жрица Сехмет из Навкратиса рассказала... Приехала в стойбище на верблюде и предложила заманить тебя к пирамидам. Пообещала хорошо заплатить, если ты клюнешь на приманку... Потом мы с ней встретились на пристани... Ты там тоже был.
— А говорил, что от брата.
Сабу удрученно повесил голову:
— Соврал.
— Брата у тебя нет?
— Есть... Он и правда уаб в храме Исиды.
Геродот с Баттом переглянулись.
Затем галикарнасец продолжил допрос:
— Где ты взял маску Диониса?
— Так она и дала.
Геродот на мгновение задумался. Мозаичные камешки в его голове стали складываться в образ. Навкратис. Жрица Сехмет. Ритуальная маска Диониса. Перед его мысленным взором встало сначала наглое, а потом испуганное лицо демарха Амфилита.
До рассвета оставалось совсем недолго. После трех бессонных ночей Геродот валился с ног. Когда он получил нужные ответы, хесмины снова связали Сабу и затащили в ту самую гробницу, в которой он держал пленников.
Когда галикарнасец проснулся, солнце уже нещадно палило. Даже в тени пирамиды чувствовалось приближение беспощадного удушающего полуденного зноя — ярости богини Сехмет.
Батт подсел к другу.
— Что будем делать? — спросил он участливо.
— Мне нельзя возвращаться без арулы... — с досадой сказал Геродот. — Я должен сдержать данное Периклу обещание.
— А если взять силой? — предложил наксосец. — Моей ватаге что купца грабить, что храм — без разницы. Я местных богов не боюсь, у меня свои есть. Тем более что наше дело — правое... Маджаи после праздника ушли с пристани. Мы с ребятами переоденемся египтянами. Бороды сбреем... Правда, придется пару дней пожариться на солнце, чтобы лицо загорело... И вперед!
— Нет... — покачал головой Геродот. — Силой не выйдет... Очень опасно... На священных островах Бигэ и Филэ живут только жрецы. Любой посторонний человек там как на ладони. А чужестранцев туда вообще не пускают... На соседних островах расквартированы наемники. На Элефантине находится штаб персидских командиров... От крепости «Открытые врата» до острова Филэ рукой подать. Поднятый по тревоге гарнизон порубит вас на капусту. Вы не сможете даже вплавь спастись.
Друзья задумались.
— Погоди, — вдруг встрепенулся Батт. — Сабу сказал, что его брат служит уабом в храме Исиды. Значит, он может попросить брата вынести арулу из храма... Я этого людоеда сначала напугаю: пообещаю вырвать кадык, потом зажарить на медленном огне. Как он со своими жертвами поступал... А если хочет жить — пусть помогает.
— Вряд ли уаб согласится на кражу храмового имущества только из братской любви, — засомневался Геродот. — Нужно его к этому подтолкнуть... Придется выложить серебро.
Он кивнул на котомку с афинскими драхмами, найденную в повозке Сабу.
— Не торопись тратить деньги Перикла, — с улыбкой сказал Батт. — Они ему пригодятся на строительство флота... Есть и другие ценности.
С этими словами он подозвал одного из часовых!
