— Понимаю... Тут ведь какое дело... Даже если ты когда-нибудь вернешься в Галикарнас или переедешь в Афины, без подтвержденного службой в армии статуса эфеба тебе не обойтись. Иначе не сможешь купить оружие, призваться в фалангу, выступать истцом в суде, жениться... Да много чего не сможешь, ты и сам это хорошо знаешь. А тебе это надо, чтобы в тебя тыкали пальцем? Так вот... От Кимона пришло письмо. Стратег за тебя хлопочет: просит определить в расквартированный на Хиосе таксис афинского дема Диады. Деньги на паноплию гоплита и содержание из расчета четыре обола в день предлагает выделить из городской казны. Я как проксен Афин не могу ему отказать... Но решение за тобой.
Он выжидательно посмотрел на галикарнасца.
Геродот пожал плечами:
— Да мне все равно, где служить... Можно и на Хиосе. Только я не афинский гражданин, кто меня там примет?
Антифем усмехнулся:
— Примут! Кимон и это предусмотрел... Пишет, что таксиархом на Хиосе служит его товарищ по дему, который выдаст тебе рекомендацию для Экклесии, — архонт развернул свиток: — Слушай, так и пишет: «...Перед Экклесией я за Геродота поручусь. Служба в гарнизоне на границе с Персией вполне сойдет за особые заслуги перед Афинами. Притаим меня поддержат...»
— А докимасия? — удивился Геродот.
Архонт махнул рукой:
— Стратег сообщает, что проверку на благонадежность ты прошел на Наксосе в боевых условиях, так что еще одной формальностью меньше.
— И когда отбывать? — спросил Геродот.
Антифем задумался.
Потом начал рассуждать вслух:
— Так... Сейчас начало элафеболиона[17]... В новолуние состоится принятие присяги у алтаря Ор на теменосе Герайона... Перед Дельфиниями будет точно не до вас... Значит, отправитесь после Дельфиний... Но до Мунихий... Ну, вот вроде бы все...
— Могу идти? — галикарнасец выглядел озадаченным.
Он пока еще не понял, хорошее это известие или плохое. С одной стороны, ему пора пройти воинскую службу, чтобы стать полноправным эфебом. Но сразу пришла мысль о Поликрите. Похоже, им придется расстаться самое меньшее на год.
После годового обучения он получит щит и копье, но вот что дальше... Если направят пограничным стражником периполом на Восточные Спорады — это одно. Тогда он сможет попроситься на Самос.
А вот если пошлют для гарнизонной службы на Лаврийские рудники — совсем другое. Не видать ему тогда Поликриты как своих ушей еще целый год. Да и служить при серебряных копях или в лагере рудокопов тяжело, потому что все мучения рабов у тебя перед глазами.
Изнурительный труд, издевательства надсмотрщиков, вши, грязь... Он слышал, что от пережитого потрясения многие эфебы не выдерживают, начинают пить, не просыхая, лишь бы забыться.
Выходя из дома, Геродот дружелюбно кивнул ойкетам. Те ответили, но работу не прервали. Из-под ног заполошно рванула перепуганная курица. Галикарнасец вздрогнул. Но тут справа от него с головы Аполлона Дельфиния вспорхнула чайка.
«А вот это хороший знак», — довольно подумал Геродот, проводив взглядом полет птицы...
Поликрита первой узнала новость.
— Будешь меня ждать? — подозрительно спросил Геродот.
Саммеотка успокоила:
— Конечно.
И нежно поцеловала в губы.
Потом с улыбкой поддела:
— Вернешься не мальчиком, но мужем.
Он хмыкнул.
Дрио просто погладила сына по щеке. Ей предстояло снова собирать его в дорогу. Но до Дельфиний они еще побудут вместе.
Феодор обрадовался:
— Ух ты! Ты какой знак на гоплоне хочешь — бегущие ноги Аполлона, голову Медузы или сову?
— Какой щит дадут, такой и возьму, — назидательным тоном ответил Геродот. — Выбирает только отличник боевой подготовки... Но в моем случае это вряд ли.
— Почему? — не унимался брат.
— Я бороться не люблю, — признался Геродот. — И на кулаках драться... Вот если бы победителю в состязании рапсодов давали приз, я бы его точно получил... Но в армии ценятся совсем другие качества.
В нумению состоялось принятие присяги.
Жрицы Герайона напекли пирожков для бескровной жертвы, а гиеродулы украсили алтарь Ор цветами. От жаровен поднимался ароматный сандаловый дым. Музыканты расположились на ступенях храма.
Родственники эфебов в ярких праздничных гиматиях столпились возле арки. Надзирающие за порядком на агоре рабы оттеснили нищих к сточной канаве, подальше от святилища.
Одетые в хитоны, хламиды и широкополые пегасы новобранцы обмыли ноги, затем попарно вошли на теменос. Возложив к алтарю Ор мешочки с ладаном, смешанной с медом пшеницей и оливковые ветви, выстроились в шеренги.
Гиеродулы обнесли строй вином: одни тащили амфоры, другие держали в вытянутых руках ритуальную патеру. После того как эфебы совершили тройное возлияния, хор затянул гимн на дорийском наречии.
Затем новобранцы образовали круг. Вынув из ножен обоюдоострый фасганон, они шли друг за другом, приплясывая и меняя направление движения, словно по команде.
Топтание сменялось прыжками на месте и взмахами рук. Звучали резкие вскрики. Величественный военный танец пиррихий сопровождался стонами кифар, щелчками кроталов, грохотом тимпанов.
