В жаберную сеть, которая волочилась за кормой нуггара попадали то тиляпия, то длинноносый оксиринх, то страшная на вид тигровая рыба или похожий на угря многопер. А однажды в ее мелких ячейках запуталась черепаха.
Карийцы били рыбу острогой в кущах камыша и рогоза, стреляли из лука уток. На ночь ставили силки, чтобы утром вынуть из петли зайца или дамана. В пищу шла любая живность — ежи, змеи, тушканчики, даже нильские крыланы, которых они называли египетскими летучими собаками. Иногда путники просто жевали сырой стебель или корень папируса.
Спустя несколько дней показалась крепостная стена Навкратиса. Оставив нуггар у причала, Геродот с товарищами направились к кварталу плетельщиков.
Первыми в беспечно приоткрытые ворота зашли Геродот и Настес. На засыпанном гравием дворе перистиля Пан состругивал кору с прутьев. Увидев галикарнасца в сопровождении вооруженного человека, он распахнул рот в изумлении, однако быстро справился с замешательством.
Из кладовой вылез Арес с охапкой ивовой лозы в руках. Громко позвал Гефеста, после чего бросил ношу на землю. Трое эллинов хмуро пошли на незваных гостей. Оружие было только у Пана — кривой мастеровой нож.
Настес сдернул с плеча ременную секиру. Геродот стоял рядом, сжимая кулаки. Он решил, что сам добьется объяснений от предателей. Но для защиты против ножа пришлось поднять с земли недоплетённую корзину.
Пан первым сделал выпад. Галикарнасец отмахнулся корзиной. Эллин быстро перекинул нож в другую руку и снова махнул рукой. На этот раз лезвие раскроило хитон Геродота, оцарапав плечо.
Пока Геродот и Пан кружились по двору, Настес взмахами секиры сдерживал Ареса с Гефестом. Пелаты Амфилита все еще думали, что у них численный перевес, поэтому не думали отступать.
Арес с ухмылкой поднял камень. Размахнувшись, швырнул в карийца. Удар пришелся тому прямо в грудь. Тогда Настес перестал скромничать. Резким тычком древка секиры в пах он повалил эллина. А когда на него прыгнул Гефест, двойное лезвие рассекло воздух перед самым лицом нападавшего, заставив того отшатнуться.
Геродот решил, что пора переходить от обороны к нападению. Он вдруг резко бросился вперед, выставив корзину перед собой. Припечатанный к стене Пан больно ткнулся спиной в торчавший из нее крюк.
Скривившись, он сунул свободную руку под лопатку. Этого момента галикарнасцу хватило, чтобы наотмашь ударить эллина корзиной по голове. Растопыренные прутья словно острые гвозди вспороли сопернику кожу.
Пан выпустил нож и схватился ладонями за окровавленное лицо. Тогда Геродот со всей силы пнул его ногой в живот. Охнув, эллин согнулся, а затем рухнул на гравий.
Оставшийся в одиночестве Гефест попятился. А когда в ворота ворвались еще трое, он бросился в дом.
Схватив Пана за грудки, Геродот рывком поставил его на ноги:
— Зачем вы меня сдали персам?
— Амфилит приказал, — решил оправдаться эллин.
— Вранье! — громко заявил показавшийся в дверном проеме демарх.
На его лице застыло выражение оскорбленного достоинства.
— Правда! — прошипел скорчившийся на гравии Арес, который еще не оправился от жестокого удара и затравленно смотрел на нависавшего над ним карийца. — Подтверждаю! И деньги велел вернуть.
Когда Геродот шагнул к Амфилиту, тот попытался закрыться руками, но от сильного удара в лицо врезался плечом и головой в косяк. Демарх взвизгнул, а из ноздри тут же выдулся красный пузырь.
Амфилит нервно вытер щеку тыльной стороной ладони. При этом еще больше размазал кровь. Он представлял собой жалкое зрелище — весь сжался в ожидании следующего удара, взгляд потерял уверенность, глазки бегали. Но теперь он молчал, похоже, понял, что доводы предателя галикарнасец слушать не собирается.
Схватив демарха за хитон, Геродот выволок его в перистиль. Толкнул к стене. Рядом с Амфилитом встали Пан, Арес и вернувшийся из дома Гефест. Карийцы выставили перед собой секиры.
Хети двумя руками сжимал толстую жердь, закрывая собой ворота, чтобы кто-нибудь из домашних рабов не сбежал за подмогой. Грозный вид незваных гостей не оставлял эллинам никаких иллюзий.
— Деньги на месте? — спросил Геродот.
Демарх с кислым видом кивнул.
— Тогда тащите сундук сюда, — приказал галикарнасец Пану и Гефесту. — И, если увижу у кого-нибудь из вас в руках оружие, клянусь Аполлоном, мы всех перебьем.
Вскоре сундук стоял у ног Геродота. Открыв крышку, он увидел пять кожаных мешков, по одному таланту серебра в каждом. И облегченно выдохнул — деньги целы.
Хотя шнурок на одном из мешков был другого цвета. Галикарнасец приподнял его, на вскидку определяя вес. Решил, что если денег в нем и не хватает, то совсем немного, нескольких горстей. На пересчет монет времени не оставалось. Нужно было убираться из дома демарха, пока ойкеты не подняли тревогу.
— Где тачка? — рявкнул он.
Демарх так же молча показал на кладовую.
Когда Настес прикатил тачку, сундук вернулся на прежнее место, словно его и не перекладывали. Хети открыл ворота, после чего Мис и Лид ухватились за ручки тачки. Геродот вышел из перистиля последним.
