До порта мстители добрались без происшествий. Погони не наблюдалось, никто не орал: «Держи вора!» Уличные маджаи равнодушно провожали взглядом чужестранцев с грузом, потому что для Навкратиса такая картина была привычной.
Нуггар лишь качнулся, принимая на борт тяжесть. Настес с Мисом закрепили косой рей, а Хети и Геродот сели на весла. Оттолкнувшись багром от причала, Лид взялся за руль. Еще через несколько мгновений нуггар забрал парусом ветер, а затем медленно вышел на стремнину...
Амфилит рвал и метал.
«А ведь как хорошо я все спланировал, — злобно думал он. — Из Афин приплыл олух с деньгами... Смотрел вокруг круглыми от изумления глазами... Строил из себя бывалого путешественника, будто его на мякине не проведешь... А сам попался на первом же персидском пикете... Как только выпутался из передряги? Но сегодня его словно подменили...»
Остановившись, демарх потрогал разбитый нос и заплывшую скулу.
Потом снова заходил по комнате: «Нет... Даже если деньги не вернуть, я не прощу унижения... Но наказать обидчика надо по-умному, так, чтобы Перикл ни о чем не узнал».
Амфилит приказал приготовить форейон. Рабы отнесли хозяина к храму Сехмет, богини войны, ярости и неизлечимых болезней. Встречать демарха вышел облаченный в леопардовую шкуру сем Нетрухотеп — Верховный жрец Сехмет, Пламенеющей ликом.
Амфилит сдержанно поклонился. Простираться ниц в храме чужого бога он, как высокопоставленный египетский эллин, не обязан. Пусть это делают простолюдины-рехит — крестьяне, рыбаки, мелкие ремесленники и поденщики или храмовые слуги — семдет.
— Да продлятся дни твои вечно, — высокопарно приветствовал демарх Нетрухотепа на египетский манер, однако этим и ограничился.
— Мир тебе, — ответил сем привычным для эллинов коротким пожеланием.
Потом деловито осведомился:
— Чему обязан?
Амфилит покосился на младшего жреца хем-нечер. Нетрухотеп принял правила игры. Отослав привратника, он провел гостя в притвор и пригласил присесть на старинный табурет с вогнутым ложем на ножках в виде львиных лап.
Сем уселся напротив на высокий стул с инкрустированной слоновой костью спинкой и подлокотниками. Приготовился слушать, надеясь, что разговор будет конкретным, откровенным, но при этом конфиденциальным.
— В Навкратис прибыл связник Первого стратега Афин Перикла, — без обиняков начал демарх.
Потом подчеркнул голосом:
— С важным поручением...
Нетрухотеп молча ждал продолжения.
— Тебе оно не понравится, — Амфилит многозначительно поднял брови. — Выкупить или украсть реликвии афинян, которые персы захватили во время сражений в Дельте.
— Это дело военного министра, — уклончиво ответил сем.
— Как сказать... — демарх усмехнулся. — Ты ведь тоже магистрат фараона. Я тебе первому сообщаю о преступнике, а ты обязан доложить куда следует.
Нетрухотеп напрягся:
— Сам бы и докладывал!
— Подожди... — Амфилит решил зайти с другой стороны. — Я как раз не обязан, эллины в дела ваших министерств не лезут. У Навкратиса все-таки автономия. Но... Тут вот какое дело... Он привез пять талантов серебряных монет.
Демарх умолк, ожидая, что озвученная сумма произведет на собеседника сильное впечатление.
Заметив блеснувший в глазах Нетрухотепа интерес, заговорил снова, на этот раз вкрадчиво и убедительно:
— Я потому к тебе и пришел. Мне деньги не нужны, я не бедный, сам знаешь... А вот храму Сехмет очень даже нужны. Наместник шахиншаха в Египте Аршама — внук Дария, но, в отличие, от деда к храмам относится не лучше Ксеркса или Артаксеркса... Мне известно, какие поборы Аршама дерет с жреческой коллегии Дельты.
Сем пожевал губами. Он заметил синяк под слоем грима на лице демарха и сделал правильный вывод.
Однако спросил:
— Тебе какая выгода?
— Личный мотив... — Амфилит скосил глаза в сторону. — Просто убей шпиона, и дело с концом... А серебро оставь себе.
Он передал сему сверток:
— Это для исполнителя... Может пригодиться в деле.
Развернув сверток, Нетрухотеп изучил лежавший на ткани атрибут. Потом сделал вид, что задумался, хотя на самом деле решение уже принял.
— Хорошо, — процедил он наконец. — Сочтемся.
На хлопок в ладоши в зал снова вошел привратник.
— Пришли Сат-Хатор, — приказал сем.
Вскоре в притворе появилась долговязая темнокожая девушка в черном льняном каласирисе. Жрица казалась высокой даже для эфиопки. Она молча опустилась на колени, сложив ладони в молитвенном жесте.
На обритом черепе Сат-Хатор виднелись ритуальные шрамы. Ее плечи были покрыты красными рисунками: жезл уадж в виде стебля папируса, знак плаценты, каравай хлеба и торс женщины в позе адорации.
Амфилит знал, что такими иероглифами обозначается имя Сехмет. В полутемном зале он сначала принял жрицу за юношу из-за узких бедер, но потом различил стянутую лямками каласириса маленькую грудь.
Красоту словно высеченного из сердолика лица эфиопки портили беспощадные глаза цвета темного циркона. Когда она подошла ближе, демарха покоробило от ее взгляда — внимательного, неподвижного, жестокого. Так крокодил смотрит на тонущего козленка.
