— Сат-Хатор — семет, жрица заупокойного культа, — ровным тоном проговорил Нетрухотеп, словно описывал статую, а не живого человека. — Но она еще и охраняет храм... Я бы не пожелал какому-нибудь ротозею встретиться с ней в неположенном для мирян месте... Однажды она насмерть забила вора погребальной статуэткой-ушебти.
Нетрухотеп обратился к жрице:
— Ты должна догнать и убить афинянина, который плывет по Нилу на юг в сопровождении египтянина и трех карийцев. Этот чужестранец враг нашего храма. Гость подробно расскажет тебе о нем... От себя добавлю, что серебро, которое он везет в сундуке, принадлежит Сехмет. Поэтому все, что тебе придется сделать для его возвращения в храм, можно считать служением богине... Мне все равно, как умрет эллин.
Выслушав сначала сема, а потом и демарха, эфиопка легко поднялась с колен:
— Будет исполнено, господин, — сказала она бесцветным голосом...
На рассвете папирусный барис с поднятым парусом отчалил от храмовой пристани. Сат-Хатор все в том же черном каласирисе стояла возле мачты, глядя перед собой спокойным пристальным взглядом.
Шею семет охватывало ожерелье из львиных когтей в серебряной оправе и черных бусин оникса. За ее спиной костяная рукоятка хопеша перекрещивалась с коротким лезвием косы из метеоритного железа, насаженной на бамбуковый посох.
Когда показался заросший тамариском и олеандром мыс, Настес взял правее, чтобы течение не отнесло нуггар в Себеннитский рукав. К разделявшему Нил на два русла мысу лучше не приближаться, потому что он заканчивается песчаной банкой, где легко сесть на мель.
Да и руль, чего доброго, завязнет в гуще водорослей или дебрях податливого, но вяжущего движение роголистника. Выгребай тогда из затона, как можешь.
А еще через парасанг от Нила отщепился Пелусийский рукав. Плодородная Дельта с ее фруктовыми садами, пшеничными полями и заливными лугами осталась за кормой.
Засаженный яблонями канал уходил к Гелиополю[50]. Саманные кварталы Керкасора обрывались у самой воды. От разноцветных парусов рябило в глазах. По штабелям готовых к сплаву пальмовых стволов ползали коричневые фигуры в белых набедренных повязках.
Похожий на полумесяц жреческий барис Тасуэи Геродот увидел сразу. Папирусная лодка с флагами храма Пер-Баст терлась о причальный кранец. Загнутый ахтерштевень походил на жало скорпиона, а большое рулевое весло под ним безвольно повисло в уключине. Со скул бариса смотрели два нарисованных черной краской глаза-апотропея.
Вместо наоса на толстом круглом корпусе торчали жерди под крышей из пальмовых листьев. За подрагивающей на ветру занавеской угадывались очертания пустого кресла.
Парус был подтянут к верхнему рею, отчего двуногая мачта казалась голой. На носу бариса ярким пятном выделялся расписанный цветочным орнаментом сундук.
Геродот понял, что Тасуэи находится в городе, но, чтобы найти ее, придется расспросить портовый люд. Ему повезло, так как первый же эллин, которого он распознал по бороде, подсказал, что жрица остановилась в храме Хатхор.
Договорились так: карийцы и Хети почистят нуггар от налипших на днище ракушек, затем отправятся на ближайший к порту постоялый двор, а галикарнасец тем временем разыщет Тасуэи. В путь тронутся все вместе с рассветом следующего дня.
Издали обсаженный священными сикоморами храм Хатхор поражал простотой линий. Заросший мятликом некрополь хранил тишину веков. Маленький огород зеленел стрелками лука и чеснока.
Плоская крыша храма покоилась на колоннах. При этом капитель каждой из них опиралась на голову богини. Коровьи уши смотрели вперед, словно Хатхор прислушивалась к голосу Нила или ждала приветственных слов от прохожего.
Наконец, привратник привел Тасуэи. Убедившись, что жрица и гость действительно знакомы, он растворился в вечерней тени. Египтянка повела галикарнасца в прохладу колоннады.
— Как доплыли? — приветливо спросила Тасуэи, когда они остановились.
На ней был белый каласирис, а голову на этот раз закрывал ритуальный парик в виде ниспадающих прямых буклей иссиня-черного цвета, обвязанный красной лентой и украшенный маргаритками из красного и синего стекла. Лямки едва прикрывали налитую оливковую грудь.
Геродот медлил с ответом. На миг он потерялся в зелени глаз и белозубой улыбке жрицы.
Галикарнасец скованно пожал плечами:
— Без происшествий.
Потом неожиданно для себя выпалил:
— Я очень рад тебя видеть.
— Хорошо... — Тасуэи снова улыбнулась, но при этом опустила голову, казалось, она тоже смущена и не знает, что сказать. — Где вы остановились?
На лице Геродота промелькнула растерянность:
— Без понятия... Хети сказал, что рядом с пристанью есть недорогое подворье, хозяин которого — эллин... Я к ним позже присоединюсь. Думаю, не потеряюсь... Ты здесь надолго?
— До утра... Жрецы попросили меня принять участие в ночном пении и плясках на обряде кормления грудью сына Хатхор — Ихи. А еще помочь с костюмами для актеров...
На закате для жителей Керкасора будет разыграно представление, посвященное одному важному событию из жизни Хатхор.
— Какому?
