— Шалаш, — кивком подтвердил Карпов.
— Шалаш?! — ещё пару раз дернулся глаз милиционера.
— Шалаш-шалаш!
— Какой к клопу под пукалку шалаш? — пытался унять нервный тик Михалыч. — Это изба!
— Нет, шалаш… большой, однако. Ну увлекся я, бывает… Я вообще увлекающийся человек.
— Гражданин, предъявите ваши документы!
— А я чукча, в тайге жил. Уши, член и нос — вот мои документы!
Здравствуй, рука, знакомься — лицо. Сергеич выполнил межнациональный жест. Его пробирало на смех, но из последних сил он пытался сохранять серьезность. А вот Михалыч подошёл к ситуации с полной самоотдачей. Можно сказать, не жалея живота, точнее, глаза, который ещё сильнее продолжил нервно дергаться.
— Чукча?
— Чукча.
— Да ты свою рязанскую рожу видел?
— Конечно. Постоянно в зеркале наблюдаю. Папа геолог… Знаете, как бывает? Тундра, холодно, из развлечений одни олени, из еды олени и одежда тоже из оленей… А тут хоть какое-то разнообразие — геолог! Вот мама с папой и полюбили друг друга. А утром он улетел, но обещал вернуться.
— Слышь, чукча, — не сдержал раздражения милиционер, — ты мне зубы не заговаривай! Откуда у тебя машина, если документов нет? Может, ты угонщик?
— Ладно-ладно, мне говорили, что в большом мире документ может понадобиться. Поэтому старейшина мне вручил его. Вот!
Михалыч полными изумления огромными глазами смотрел на несуразную конструкцию, извлеченную из кармана куртки. Кусок бересты, покрытый незнакомыми символами, к которому бечёвкой был привязан камень. Обычный камень, разве что тоже исписанный похожими знаками. Он не успел сообразить, зачем взял эту хреновину в руки.
— И вы тоже возьмите, — участливо протянул Карпов леснику такую же неведомую хрень. — На всякий случай мне их несколько дали.
— Э-э-э… — впал в ступор Сергеич, взяв странную хреновину из бересты. — Это на каком?
— На чукчанском.
— На каком?! — теперь веко дернулось у лесника.
— Чукчанский! Наш национальный диалект. Смотрите фокус…
Карпов прищурился и выставил пальцы левой и правой руки, целясь ими в бересту.
— Халиэнтарли!
В тот же миг знаки на бересте запылали синим цветом, а лесник и милиционер впали в ступор. Их глаза остекленели.
— Фух! — смахнул пот с напряжённого лица Дима. — Как всё сложно… Кто бы мне сказал несколько лет назад, что я потрачу месячный запас маны на простейшие чары внушения. И на кого? Не на орочьего бога, мать его, а на пару каких-то хуманов… Я бы рассмеялся ему в лицо.
Он мгновенно переменился, став серьезным.
— Слушайте внимательно. Тут нет ничего и никого подозрительного. Тут живёт ваш лучший друг, ближе которого у вас никого нет. Он не хочет, чтобы его беспокоили. Вы должны позаботиться о желании своего друга и, используя свои полномочия, прикрыть его. А теперь ступайте обратно и приступайте к своим повседневным обязанностям.
Двое мужчин, походкой пьяных матросов, направились к снегоходу.
Карпов на несколько секунд застыл, пытаясь понять, что забыл.
— Точно! — хлопнул он себя по лбу ладонью и рванул вдогонку мужчинам.
Догнав их, он вынул из рук каждого свою кривую поделку — ритуальное заклинание с накопителем, изготовленное из подручных средств.
— Это вам не пригодится, а мне не нужно будет новые накопители ваять.
***
Трата двух наполненных накопителей сильно расстроила Линаэля. Очень сильно расстроила. Он бы так не расстроился, потеряв всё имущество, включая автомобиль, за исключением зелья. Это породило в его душе обиду и злость на того, кто устроил ему неприятности. А обида и эльф — гремучая смесь.
Оставлять безнаказанным того, из-за кого теперь придется потратить лишний месяц на сбор маны, он не собирался. Но и пороть горячку не спешил.
Пару недель он готовился к вылазке в деревню. За это время успел зарядить один накопитель.
В последние дни снег валил дуром. Огромные сугробы покрыли весь лес. Нива по таким снежным барханам не проедет. Поэтому в путь Карпов отправился на самодельных лыжах. Двигался он довольно шустро, прокатывая колею и петляя между деревьев. Снег хрустел под лыжами и искрился в лучах солнца. Морозный воздух щекотал ноздри.
В деревню Карпов приехал поздно вечером, практически ночью. В темноте деревенские жители предпочитали не покидать своих домов. Будь Дима обычным человеком, уже все собаки в округе подняли бы громкий лай. Но в состоянии слияния с природой домашние животные относились к Карпову, будто к хозяину.
Вот и во дворе Степана дворняга лишь радостно виляла хвостом и пыталась облизать Диму, вместо того чтобы лаем привлечь внимание хозяев или покусать вторженца, перемахнувшего через забор.
— Хороший пёсик, — погладил пса Карпов. — Умничка.
Мягкой бесшумной походкой лесных рейнджеров он незамеченным пересёк двор. Амбар с животными был не заперт, но стоило начать открывать дверь, как петли предательски заскрипели.
К чему-то такому Дмитрий был готов. Он извлёк из кармана шприц, наполненный автомобильным маслом.
— Пысь-пысь, — капнул он на петлю, а затем на вторую: — Пысь-пысь…
После этих действий дверь открылась практически бесшумно.
— Ну вот, другое дело, — тихо пробормотал он.
