– У меня такое ощущение, что она здесь, с нами, – сказала Александра слегка заплетающимся от виски языком. – Ведь правда? Будто по дому летает ее невидимый дух, от которого становится светлее. Этакий дух-проказник. Вам не кажется? – Не дождавшись ответа, она продолжила: – Сорри, что-то я слишком сентиментальная. Да и перебрала немного – я ведь теперь почти не пью. На ферме забот полон рот, только и успевай присматривать за детьми и обхаживать мужа. Тут уж не до выпивки.
– И у меня такие же ощущения. Я ее чувствую. Ты права, Александра, – с улыбкой произнесла Клара.
– А вот интересно… – продолжила Александра, – может, она пытается нам что-то сказать? Вдруг ей хочется что-то нам сообщить?
– Ты о чем? – Голос Бенедикта прозвучал резче, чем он рассчитывал. – Что значит, что-то нам сообщить?
– Ну… понимаешь… – нерешительно начала Александра.
Бенедикт молчал, не зная, как лучше отреагировать.
– Понимаешь… – повторила Александра, – может, она хочет рассказать нам, что произошло.
В этот момент Бенедикт почти физически ощутил, как атмосфера в охотничьем домике стала тяжелой, будто
– Не понимаю тебя, – сказала Клара.
Бенедикт посмотрел на нее долгим изучающим взглядом. Из симпатичной школьницы Клара превратилась в весьма привлекательную женщину – нынешний возраст ей очень шел. Бенедикт был ею даже очарован, хотя прекрасно понимал, что между ними ничего не может быть. С одной стороны, он был рад вновь увидеть своих старых друзей, а с другой – он испытывал некоторое облегчение оттого, что их пути разошлись. Кроме его и Дагура, конечно.
Клара продолжила:
– Рассказать нам, что произошло? Что ты имеешь в виду? Нам же прекрасно известно, что произошло… – Она говорила тихо, но отчетливо, и на одно мгновение им показалось, что, упади на пол иголка, они бы услышали, но тут Дагур так резко поднялся на ноги, что опрокинул свой бокал, который разбился вдребезги.
– Нам это неизвестно! – воскликнул он с такой яростью, что Бенедикт засомневался, что в бокале у Дагура не было алкоголя. Видеть своего друга таким он не привык.
Бенедикт поднялся и обнял Дагура за плечи.
– Конечно, нам это неизвестно. Это никому не известно… Но ты же понимаешь, что имела в виду Клара: полиция умыла руки, дело закрыто. Но нам-то соглашаться с полицией совсем необязательно. У нас своя голова на плечах.
Дагур оттолкнул Бенедикта с такой силой, что тот едва удержался на ногах.
– Своя голова на плечах? Что ты несешь, Бенни? А ты, Клара? А ты что скажешь, Александра? Сидишь как мышка. Есть у тебя своя голова на плечах? – Он уперся в нее взглядом.
– Да нет, вообще-то… я согласна с тобой, Дагур.
– Вы что же, считаете, что все так и случилось? Серьезно? Я-то думал, что мы друзья и должны держаться вместе. А теперь и вы мне лжете, по крайней мере ты, Бенни. Ты! Мы же друзья! Или уже нет? Зачем же ты мне врешь?
– Я?.. Ты о чем?.. – опешил Бенедикт.
Но Дагур уже устремился вверх по лестнице.
Александра не сразу сообразила, что стало причиной ее внезапного пробуждения. Задыхаясь, она оторвала голову от подушки и поняла, что стоит глубокая ночь. Было самое темное время суток. Старый матрас оказался очень неудобным. Никаких благ цивилизации в охотничьем домике не было, но, видимо, людям, которые останавливались тут на ночлег, они и не требовались – на Эдлидаэй приезжали, чтобы в полном уединении насладиться окружающей природой. Несмотря на то что Александра, вообще говоря, считала себя деревенской девушкой, на острове она чувствовала себя неуютно. Ее угнетала висевшая в воздухе атмосфера безысходности, причины которой ей были неясны. Больше всего Александре хотелось оказаться у себя дома, в собственной постели, подальше от этого острова и своих прежних друзей. Вечер завершился на неприятной ноте, когда Дагур вдруг разразился гневной тирадой в адрес Бенедикта. После этого всякая веселость, если она и была, сошла на нет, и Александра возлагала надежды на то, что новый день привнесет в их пребывание на острове больше положительных эмоций.
Уснуть ей удалось с большим трудом и далеко не сразу, и вот теперь, услышав приглушенные стенания, она тут же осознала, что именно эти звуки и разбудили ее. В них было что-то зловещее. Рыдала женщина – в этом она не сомневалась. Клара?
Александра приподнялась на матрасе. Ее мучила смертельная усталость, алкоголь все еще не выветрился после вечерней попойки. Она почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Заметив, что Клары на соседнем матрасе нет, Александра замерла от страха. Что же могло заставить ее подругу так надрываться? Меньше всего ей хотелось это выяснять, но в то же время оставлять Клару в беде было нельзя.
Спальня на чердаке была разделена на две половины: мужчины устроились во внутренней комнате, а они с Кларой во внешней. Дверь между двумя половинами была прикрыта.
И тут Александра неожиданно увидела Клару. Она сидела в углу, скрючившись в позе эмбриона, спиной к Александре.
