— А какой в этом может быть интерес? Вряд ли изучение философии помогает выжить на Острове.
Акимыч усмехнулся своей обычной усмешкой — скорее доброй, чем саркастической.
— Это как сказать… По-Вашему, почему люди стремятся к знаниям?
— Наверное, потому, что знания — сила! — Ляпнул я первое, что пришло в голову. Но потом попытался дать более содержательный ответ. — Знания облегчают доступ к известным материальным благам и указывают путь к прежде недоступным.
— А по моему мнению, причина в том, что человек не может нормально существовать в непознанном мире. Необъяснённый мир представляется ему непредсказуемым и враждебным, в нём он испытывает психологический дискомфорт. Поэтому человек, желая спрогнозировать реакции непонятного ему мира на свои действия, пытается хоть как-то объяснить те или иные его проявления — рационально или, если не получается, с помощью богов и демонов. Так вот, философия тоже помогает человеку познавать реальность и самого себя. Без неё арсенал средств был бы неполным. Конечно, философия вряд ли способна «изменить мир», как надеялись отдельные её представители. Но заставляет задуматься.
Я слушал молча, боясь «спугнуть» Акимыча: он даже дома не изменил своей обычной манере разговора — говорить так, словно в любой момент был готов прерваться, если собеседник соизволит его перебить.
— Под «отдельными представителями» вы имеете в виду Маркса?
— Да. — Акимыч бросил на меня короткий испытующий взгляд. Видимо, он ожидал некой агрессии и хотел её избежать. Поэтому в следующую фразу я постарался вложить как можно меньше напора и эмоциональности.
— Многие считают, что его учение утратило актуальность.
Мой собеседник ответил после некоторой паузы. Должно быть, он решал: стоит ли ввязываться в дискуссию.
— Безусловно, отдельные положения марксизма не выдержали проверку временем, — начал он неторопливо и как будто нехотя. — Но самое ценное в нём не рекомендации, а метод исследования — диалектический и исторический материализм. При поиске истины метод важнее конкретного знания. Знание может оказаться и ошибочным, но с помощью верного метода рано или поздно непременно будет получен правильный ответ.
Мне пришлось мобилизовать все свои скудные познания в философии, почёрпнутые из вузовского курса, чтобы хоть как-то соответствовать уровню собеседника.
— Насчёт диалектического материализма я с вами готов согласиться. Но в какой мере исторический материализм можно считать эффективным инструментом исследования общества?
Акимыч опять, прежде чем ответить, задал уточняющий вопрос:
— А как вы, Сергей Николаевич, понимаете его сущность?
— Насколько я помню, истмат — это объяснение исторического процесса с материалистической точки зрения. А суть его в том, что причины любого исторического события, даже самого незначительного, следует искать в сфере экономики.
— Ну, это слишком категоричная трактовка, — не согласился Акимыч. — Отнюдь не все наши действия имеют экономическую подоплёку. Абсолютизация истмата так же недопустима, как и его недооценка. Он применим отнюдь не к любому явлению общественной жизни. Сфера его действия ограничена самыми глубинными, фундаментальными процессами, охватывающими большие массы людей на протяжении длительных исторических периодов.
Акимыч, наконец, увлёкся, преодолел свою застенчивость и стал говорить более уверенно. Нерешительная манера вести разговор объяснялась его скромностью, а вовсе не слабой убеждённостью в правоте своей позиции.
— Конечно, экономика не является единственной движущей силой общественного прогресса, — немного подумав, продолжил он. — На развитие общества оказывают влияние и географическая среда, и культурные традиции, и религия, и психологические черты нации. Давайте не будем забывать, что историю творят люди, а потому она несёт отпечаток их характеров, озарений и заблуждений, мужества и трусости, верности и предательства. Но
— И что же это за сила такая?
— Её надо искать в экономической сфере — в противоречиях и особенностях существующего способа производства.
— Что-то слишком сложно.
— Так только кажется.
Хозяин дома принялся разливать щи по тарелкам, а я стал носить их из кухни в гостиную. Разговор продолжился уже за столом.
