На расстоянии около тридцати метров они останавливались и бросились на колени и локти, посыпая песком свою голову. Представьте себе, если можете, такую сцену. Все мы трое в синих куртках, в сопровождении нашего безобразного чернолицого слуги, стоим среди обширного пространства, покрытого желтою пылью, сверкавшей под лучами палящего солнца, и окружены со всех сторон ползущими и жестикулирующими чудовищами. При этом, некоторые из них своим выражением лица и поворотливыми движениями совершенно походили на людей; другие производили впечатление калек; третьи же были странно обезображены, что подобные существа, можно сказать, встречаются только в мрачных сновидениях. По одну сторону от нас находилась волнующаяся линия камышей, по другую чаща пальм, скрывшая овраг с его берлогами, а к северу простирался горизонт Тихого океана.
— Шестьдесят два, шестьдесят три! — считал Моро. — Недостает четверых!
— Не видать Человека-Леопарда! — сказал я.
Моро вторично затрубил в свой рог, и при звуке его все животные-люди стали кататься и валяться по земле. Тогда, незаметно прокрадываясь камышами, почти ползком, показался Человек-Леопард и пытался присоединиться к общему кругу за спиною Моро. Последним явился Человек-Обезьяна. Другие, вспотевшие и утомленные своими телодвижениями, бросили на него недовольные взгляды.
— Довольно! — сказал Моро своим звучным и резким голосом.
Все животные уселись на корточки и перестали петь о своем обожании.
— Где тот, который учит Закону? — спросил Моро. Чудовище с серой шерстью склонилось до самой земли.
— Говори! — приказал ему Моро.
Немедленно же все стоявшее на коленях собрание чудовищ, равномерно раскачиваясь туловищами и попеременно бросая в воздух серную пыль то левой, то правой рукой, затянуло еще раз свои странные причитывания.
Когда они дошли до фразы: «не есть ни сырого мяса, ни рыбы, это Закон», Моро вытянул вперед свою белую длинную руку и вскричал:
— Стой!
Наступило полнейшее молчание.
Мне казалось, что все знали и страшились того, что должно было произойти.
Мой взгляд пробегал по их странным физиономиям.
Когда я увидел их дрожащие позы, с тайным ужасом в блестящих глазах, меня поразила мысль, — как мог я хоть одно мгновение счесть их за людей.
— Закон был нарушен! — сказал Моро.
— Никто не избегнет! — восклицало бесформенное чудовище с серебристой шерстью.
— Никто не избегнет! — повторил хор коленопреклоненных животных.
— Кто нарушил его? — вскричал Моро, и щелкая бичем, острым взглядом окинул фигуры уродов.
Гиена-Свинья, казалось мне, более всего была напугана и смущена, такое же впечатление производил и Человек-Леопард.
Моро повернулся к последнему, который по-кошачьи лежал перед ним; бесконечный страх мучений выражало все его существо.
— Кто совершил преступление? — закричал Моро громовым голосом.
— Горе тому, кто нарушает Закон! — начал блюститель закона.
Моро остановил свои взоры на глазах Человека-Леопарда, и под его взглядом последний стал корчиться, как будто бы у него вырывали душу.
— Тот, что нарушает Закон… — начал Моро, отведя глаза от своей жертвы и повернувшись к нам. В тоне последних слов слышалась какая-то экзальтации.
— …возвращается в дом страданий! — воскликнули все разом. — Возвращается в дом страданий, «Учитель»!
— В дом страданий… в дом страданий… — тараторил Человек-Обезьана, как будто бы такая перспектива улыбалась ему.
— Слышишь? — спросил Моро, обращаясь к преступнику. — Слышишь…
Человек-Леопард, не чувствуя на себе взгляда Моро, поднялся и, с воспламененными яростью глазами и с блестевшими на солнце громадными кошачьими усами на отвисших губах, вдруг прыгнул на своего мучителя. Я был убежден, что только отчаянный ужас вызвал его на это нападение. Весь круг шестидесяти чудовищ повернулся к нам. Я вытащил свой револьвер. Человек и зверь столкнулись, я видел, как Моро пошатнулся от прыжка; кругом нас раздавался лай и яростные рычания; все пришло в замешательство, и одно мгновение я подумал, что поднялся всеобщий бунт.
Рассвирепевшее лицо Человека-Леопарда вместе с Млингом промелькнуло вблизи меня. Я видел разгоревшиеся от возбуждения желтые глаза Гиены-Свиньи и подумал, что зверь решился напасть на меня. Сатир также наблюдал за мною через сгорбленные плечи Гиены-Свиньи. Послышался шум от спуска курка револьвера Моро, и среди суматохи искра пламени прорезала воздух. Все шумное собрание, казалось, повернулось в сторону, указываемую светом огня от выстрела, и я сам поддался магнетическому влиянию такого движения. Минуту спустя, я бежал среди ревущей и буйной толпы, в погоню за Человеком-Леопардом.
Вот все, что я могу сказать. Мне показалось, что Человек-Леопард бросился на Моро, потом все вокруг меня перемешалось, и я опомнился уже тогда, когда бежал со всех ног.
