– Ты серьезно? Ты безумнее меня! – сказал мужчина, медленно сводя руки за шею. – Надень на меня наручники, прочти мне мои права или делай что хочешь, но не трогай меня, или адвокаты в суде…
– Заткнись.
Кроче огляделась, чтобы убедиться, что Мелис один. Осторожно, ни на миллиметр не опуская «Беретту», она подошла к нему.
– Что мне теперь делать? – спросил он.
– Не знаю. Может, хочешь прочесть мне стихотворение?
– Полицейская-комик, с ума сойти…
– Вставай и беги, – провоцировала Мелиса Ева, пиная его ногой. – Вперед!
– Черт… я ничего не сделал. Вы одержимы мной, но я не имею к этому никакого отношения. Я никого не убивал.
– Кто тебе сказал, что мы ищем тебя за убийство?
– Птичка на хвосте принесла.
Ева снова пнула его, и Мелис усмехнулся. У него были голос и смех, которые заставляли людей дрожать. Лицо напоминало Мефистофеля из-за козлиной бородки и волос, слишком черных, чтобы быть натуральными. Он так быстро сбежал из дома, что не успел надеть рубашку. Его длинные волосы покрывали голую спину и часть большой татуировки на спине, которая вроде как изображала ад. Ева заметила несколько царапин и что-то похожее на следы ногтей; она надеялась, что они принадлежали Долорес.
– Вы нацелились не на того человека, милая моя. Я всего лишь духовный наставник…
Ева заметила, что на обоих плечах у него вытатуированы спирали: она не дала бы руку на отсечение, но была почти уверена, что это тот же символ, что был вырезан на спине жертвы.
– Ага, наставник, который употребляет наркотики и насилует, а затем убивает девушек…
– Слушай, милая, надень на меня наручники и вытащи отсюда. Мне надоело лежать на земле, холодно.
– Хочешь одеяло и горячего чая? Да пошел ты, Мелис, – сказала Ева, топнув по его вывихнутой лодыжке.
Мужчина вскрикнул от боли, а затем расхохотался.
– Помимо прочих извращений, ты еще и мазохист? – спросила Ева.
– Нет, милая. Я смеюсь над всеми неприятностями, через которые вам придется пройти из-за такого обхождения. Вы действительно не знаете, кто я и кто стоит за мной… У вас, случайно, нет семьи?
В ответ Ева снова ударила его по подъему стопы, на этот раз безжалостно продолжая делать это в течение нескольких секунд.
– Кто тебя защищает? Имей смелость угрожать мне, не ссылаясь на защитников.
– Прислали не местную… Хороший ход. Здешние полицейские все придурки.
Ева уже собиралась возразить, когда услышала шорох позади себя. Она дернулась в сторону, но расслабилась, увидев приближающуюся Мару с «Береттой» в руке. Ее лицо, руки и платье были перепачканы кровью.
– Кроче, отойди от него, – приказала Раис.
– О, наконец-то добрый коп, – сказал Мелис с облегчением. – Забери эту дуру, она плохо обращается с оружием.
– Раис? Что ты хочешь сделать… Я держу ситуацию под контролем, я не…
– Я сказала, уйди с дороги!
Ева повиновалась, отойдя на несколько шагов.
Мара подбежала и ударила лидера секты ногой по яйцам, отчего тот застонал и выгнулся от боли. Он перевернулся на спину, и, пока Ева держала его под прицелом, Мара надела на него наручники.
– Попробуй повторить, что все местные копы – придурки, – сказала она; ее сардинский акцент звучал резче, чем обычно.
Мужчина усмехнулся сквозь стон:
– Значит, ты злой коп…
– А что? Тебя это заводит?
– Я думаю, это ты возбуждена, милая, – прошептал Мелис.
Раис сняла пистолет с предохранителя и прицелилась, но Ева опередила ее, ударив по руке.
– Думай головой! Если мы оставим такие следы, арест могут отменить, а у нас будут неприятности. Это самое последнее, что нам нужно.
Мара посмотрела на нее налитыми кровью глазами и стряхнула мокрые листья с одежды, но послушалась: ей не хотелось в этом признаваться, но Кроче была права.
– А ты-то? Какого хрена ты так много стреляла? – спросила она обвинительно.
– Ну как, я увидела, что мимо прошел кабан, и сказала себе: «Почему бы и нет, хоть что-то будет на обед». Конечно, чтобы напугать его и заставить сдаться, для чего еще, святые угодники?
Мара покачала головой.
– Вы действительно полицейские? – Мелис насмехался над ними.
– Вставай, или я поставлю тебя на ноги пинками.
– Девочки, вам двоим действительно стоит расслабиться.
– Как Илария? – спросила Кроче.
– Она в плохом состоянии. За ней летит вертолет, – мрачно сказала Раис. – Он может не успеть.
– А Маддалена? Она жива? – спросил Мелис, с трудом вставая. Ева обеспокоенно спросила то же самое у напарницы.
Раис вытерла лицо тыльной стороной ладони, затем ядовито прошипела:
– Понятия не имею, но надеюсь, что нет… Мы обыскали твой дом, идиот. Мы видели фотографии и рисунки, и ты обречен.
Мелис ограничился тем, что плюнул на землю.
Они услышали вой сирен, и на сей раз это были не машины «Скорой помощи».
Ева схватила Мелиса за руку и прижала его к стволу сосны. Она была очень далека от любезности.
– У нас есть максимум две-три минуты, чтобы вытянуть из него кое-что, «поговорить по душам», – сказала она коллеге. – Ты готова или боишься испортить маникюр?
– Что тут можно сказать, кроме «да», Кроче, – сказала Раис, подходя к Мелису со злорадной улыбкой на губах.
