Я здесь вспоминаю маму. Мои воспоминания детства – она лежит на диване и читает книгу. Я очень любила маму. Когда она уезжала по делам предприятия… «в командировку»… я не хотела отпускать её и плакала. В такие вечера, без мамы, я всегда читала один рассказ. Про девочку сироту. Она жила у родни и спала на ящике. Они ей даже кровати не купили. Я помню, как меня это переполняло эмоциями, я представляла себя этой сиротой, которая ютится на ящике. Я помещала себя в ту реальность, я становилась той девочкой, и думала, что бегущие по моим щекам слезы оплакивают её судьбу. Что это плачу не я, а она. И становилось легче.
А ещё мама пыталась устроить свою личную жизнь. И когда к нам приходили гости, одна мамина подруга всегда говорила мне: «Не мешай матери, не мешай матери». А мне было так обидно от этих слов, потому что я никогда никому не мешала. А для мамы я была готова на всё. Когда она болела, я молила Бога, чтобы мой любимый мальчик, моя первая любовь, не любил меня – только бы мама была здорова. Когда у неё что-то не ладилось в жизни, я опять обращалась к Нему и говорила: «Господи, я не буду писать свои рассказы. Я никогда не буду писать. Только пусть у мамы все будет хорошо». Мне вообще в жизни легче отдать, чем попросить. Я это говорю не потому, что я такая хорошая… просто мне так действительно легче. Но, может быть, поэтому ко мне и не прилипала надолго обида на друзей, рассказывающих мои тайны, на коллег, ворующих мои идеи, на любимого, бранящего меня за мою болезнь, на посторонних людей, от любопытства готовых залезть под моё одеяло, на бабушку, роющуюся в моей сумке и маму… , читающую мои дневники. Я всегда всех прощала, потому что не могла жить со злостью на душе. А ещё я привыкла, что всегда одна на всех рубежах…
Когда я познакомилась с молодым человеком, и мы решили пожениться, мне сказали, что у меня не будет детей. Я подумала, что это не честно, если я утаю от него такое, лишу его возможности стать отцом. Я всё ему рассказала. Он сказал, что все лечится. Мне это так в нем понравилось, и так утвердило мои чувства к нему. Он был мой герой.
Потом я вышла замуж, и родилась Анечка. И это было чудо. Правда, это чудо постоянно болело. Два раза я думала, что она умрет. Не знаю, сама ли я её вытаскивала с того света, или Господь Бог помогал, но я так устала. Муж сказал, что ему это всё надоело. А мы с ней потом ещё долго не вылезали из больниц. Я из-за неё и в школу-то пошла работать. Если бы не Анечка, видали бы они меня там.
Наши отношения с мужем разваливались. Чтобы сохранить семью, я старалась подстроиться под него, но стала превращаться во что-то совершенно непохожее на себя. Чуть совсем не сошла на нет. Это трудно объяснить. Этот эмоциональный вакуум. И откуда он только взялся? Вот сейчас я только понимаю: мы жили с его мамой, мой муж оказался на своей территории, в своей среде, которая не принимала меня, считала, что меня с ребенком (с их же внучкой) посадили им на шею, а сами устраивают свою личную жизнь.
Я хотела выучить испанский и купила учебник. Когда его мама об этом узнала, – Саша засмеялась, – я думаю, она прокляла меня. Она совершенно не видела смысла в этом процессе.
Короче… я обрадовала двух матерей: одну тем, что наконец ушла, а вторую, что вернулась. Мама была очень рада, когда мы с Анечкой вернулись к ней домой, ей стало спокойно. Она твердила мне «разведись, разведись». Я понимала, что ничего хорошего в моем замужестве уже не будет, но эта тонкая ниточка создавала иллюзию… моей полноты, моей полноценности.
Я развелась официально. И у меня началась депрессия. Всё потеряло смысл. Потянулась, как Вы тогда сказали, «рутина дней». После моего ухода от мужа я сначала даже немного обрадовалась тишине. Но потом… Годы замелькали, десятилетие растворилось, как облако. Один день был похож на другой. Всё вертелось вокруг одной оси. Жизнь словно положила меня в карман и забыла обо мне.
