Приехала мать Голи. Я поклонился ей, прикоснулся к её стопам, а она благословила меня такой пощечиной, что я чуть глаз не лишился. Она стояла на пороге нашего дома и кричала: «Европеец! Европеец!» Я понимал её. Интернет к ним в деревню провели, а что это такое не объяснили. Европеец… и это ещё она не знала всего. Она бы могла кричать: «Своё Божество ты кормил таблетками, а с этой спал и делал детей; к своей святыне ты приносил грязь, а с идолом вкушал сладкие плоды». Лучше бы это кричала она, чем эти мысли сами пришли ко мне в голову. Ведь даже если ничего не было, но я же хотел, чтобы это было. А это равнозначно, Алекс. А это равнозначно. Так что её я понимал. Но рядом стояла Голи и молчала. И держала руку так, как ты в прошлый раз на берегу. Я понял, что она тоже начинает в это верить. Да что Голи! Я сам начинал в это верить. А когда я доказал, а я доказал, что этот ребенок не мой, это уже никому не было интересно. Мои фантомы гуляли по эфиру. Тень оказалась могущественнее хозяина.
А в это путешествие я упросил её поехать. Индонезийский фан клуб организовывал встречу. Там ещё оставались адекватные люди. И мне захотелось быть опять в той привычной, нормальной атмосфере… и всё. – Аша тяжело задышал, сморщил лоб и заскрипел зубами. Саша испугалась, что у него сердечный приступ. «Не надо, не надо…» ,– хотела она крикнуть ему, но так разволновалась, что забыла, как это сказать.
– Я даже не знаю, успела ли она меня простить.
А ты ноешь. Тебе больно. Ты жалуешься на свою никчемную, бесцельную жизнь, которую ты теперь потеряла. Да если бы я такое потерял, я бы радовался. Да ты сейчас в Эдеме: райский остров и красавец мужчина – мечта домохозяйки! А я жил полноценной жизнью! Я работал, реализовывал себя, я видел мир и ощущал жизнь. А теперь скажи, кому больнее – слепому от рождения или тому, кто видел всё, а потом ослеп? Ты и не жила! – Саша услышала: «Ты ничтожество», – А я жил!
– И ты не жил! Ты тоже пребывал в своих иллюзиях. Всю жизнь изображать героев?! «Я в предлагаемых обстоятельствах». А Ваше «Я» , Ваше бесконечное «Я» не устало от таких предлагаемых Вам на блюде обстоятельств?
– Я работал! У меня была семья!
– Без детей?!
– Дура!!
–Мурк!!
Остаток ночи Саша наблюдала, как при свете Луны волны размывали его следы на песке. Один за другим. «Если утром останется хоть один отпечаток, будет шанс, что он когда-нибудь придет».
ГЛАВА 13
БЕЛЫЙ РОЯЛЬ
Утреннее солнце освещало свежие следы возле вчерашнего пепелища. Угли мигали красными огоньками, испускали струйки серого дыма. Из-за скалистого пригорка появлялся Аша и волок что-то увесистое. Саша скинула кроссовки и побежала к нему.
– Неправильно, что огонь погас. – Это было сказано, не глядя на Сашу и себе под нос. Он присел и стал развязывать преобразованный из двух рубашек мешок, который он принес с собой.
– Что это?
– Дары моря. Это солить, это сушить, это запекать. – Он протянул Саше нож. – Рыбу надо выпотрошить и вымыть. Справитесь?
– Когда Вы успели?
– Ночью не спалось. Давайте побыстрее, чтобы сделать всё до жары.
Аша начал ловко нанизывать рыбу на прутик. Саша с ножом в руке была похожа на убийцу, вернувшегося на место преступления: намерение в позе и растерянность в глазах.
– Всё понятно. – Аша забрал у неё нож. – Делайте то, что делал сейчас я.
Он играючи начал потрошить рыбу. Эти действия были настоящим перфомансом. Было видно, что он не старался изображать что-то специально, это было просто продолжением его самого: в его ловких руках рыба сначала разделась – избавилась от чешуи и внутренностей, потом, изрубленная на куски, весело искупалась, обернулась широким зеленым листом и отправилась в горячие угли как в сауну.
– Вы все это делаете так… – Саша не нашла слов.
– Я родился и все детство провел в деревне. Это Вы… а здесь надо…
– Вас отец всему учил?
– Я Вас умоляю, только не надо меня больше ни о чем спрашивать. Вчера вечером мы и так оба сказали больше, чем достаточно.
Аша получал удовольствие от процесса, а когда понял, что им любуются, он опять начал расцветать. Чешуя разлеталась во все стороны, как праздничное конфетти.
Саша начала нанизывать рыбу на палочку и напевать «Нова радость настала, какой не бывало…», потом духовный стих «Не унывай, душа моя». Так она набирала петли на спицы в своем кружке и напевала с девочками, готовясь к Рождеству.
– Сказать Вам, о чем я сейчас думаю?
– Ну, скажите.
– Вот же она, бессмертная душа, как эта палочка. Жизнь просто нанизывает на неё наши тела из рода в род, из поколения в поколение. Она передается нами друг другу, и проходит сквозь нас.
– Ну да, наверное… – Аша пожал плечами.
Больше его волновала другая фраза, произнесенная ею вчера вечером. Эта фраза навела его на некоторую мысль, с которой он захотел разобраться. «И все-таки, знает она меня или нет? Интересно. «Всю жизнь изображать героев…» как это понимать? Кто ты, Алекс?»
