Как-то раз зимой я задержалась в школе. За окном было уже темно, я сидела в учительской, готовилась к уроку музыки, слушала классику. В комнате звучал Бах, за темным окном падал снег, лучшей обстановки для момента истины не придумаешь. И он навалился на меня. Я смотрела на свое отражение в окне и задавала себе вопросы: « Кто я? Какая я? Что там отражается в этом Божьем зеркале? Вот моя жизнь: матери не мешай, под мужа подстройся, и ради дочери иди работать в школу. Везде заткнись и подвинься. Где здесь Я? В чем это Я проявилось?»… За окном было темно, и падал снег. Надо было идти домой и выходить туда: в этот черно-белый мир. И мне вдруг стало так себя жалко, так обидно и горько за свою жизнь, бесцельную и никчемную. Я почувствовала, что живу в пустоту. И я сказала себе: «Сделай шаг. Сделай же один только шаг. Вырви себя из этой западни». Но куда шагать? Если бы я знала. И тут совершенно случайно в интернете я нашла… Если бы Вы знали, что я нашла! – Саша закрыла глаза. – Один человек … из интернета… подарил мне мое возрождение. Подарил мне яркий мир, вселенную, бесконечность. Он все перевернул во мне. Этот художник, этот… И я сделала шаг… И оказалась здесь! Почему? Почему?! Если эта жизнь не для меня, зачем надо было являть её на свет? Я снова всё потеряла! Ну разве это справедливо – каждый раз все терять?!
Аша еле дождался, когда она закончит свой монолог, раздражавший его своей откровенностью. Его уже душило свое, подступавшее к горлу повествование.
– Да что Вы там могли потерять из этого интернета?! Нет, не то… Вы все говорите не то. Вот если бы Вы загубили чужую жизнь, я бы Вас лучше понял, а Вы бы поняли меня. Потому что сначала я сломал её жизнь, а потом и вовсе отнял. Вот с таким чувством я живу.
Аша подбросил ещё веток в костер. Прохладный вечерний ветер помогал раздувать огонь. На океане поднимались волны. Саша вздрогнула, услышав внезапные вопли далекого лесного переполоха.
– Я – эмоциональный глупец, Алекс. Возможно, завтра я пожалею о том, что все это вам рассказал. Но сейчас … Выслушайте меня. И делайте, что хотите.
Мы поженились с Голи, когда мне было 25, а ей 20. В то время я очень увлекся спортом, а она была такая забавная, всегда что-нибудь придумывала: сценки, розыгрыши. Отец долго не принимал Голи. У него свой взгляд на семью: он не хотел, чтобы у меня была жена актриса. А Голи… ты знаешь, вот это был её талант: если она чего-то хотела, она умела этого добиваться. Вокруг отца всегда было много интересных людей, и ей хотелось оказаться в этой среде. Я думаю, что и это держало её рядом со мной в наши первые годы. Денег совсем не было. Работы предлагали очень мало, да и то, что предлагали… в общем, банальная история. С детьми мы решили пока повременить. Голи пила таблетки. Я ей привозил. Говорили, что хорошие. Не морщи нос. Слушай. Это тоже важно. Я снимался в рекламе и все время ждал материал, который бы соответствовал моему уровню. И Голи это понимала. Она закончила курсы сценаристов и сама начала писать сценарий для меня. Сценарий мне понравился. И отцу тоже. Мы накопили денег, и отец помог, и сняли короткий малобюджетный фильм. Отвезли его на фестиваль молодых кинематографистов… и его там отметили! Мы не поверили сами себе. И после этого, Алекс, начались предложения. Я начал сниматься в сериалах, причем только в тех, которые я выбирал сам. Но я чувствовал, что способен на большее. Я обрел уверенность и азарт в профессии. И Голи поддерживала меня. Она снова стала для меня писать. За несколько лет она написала три сценария. Около года мы носили их по разным киностудиям. Мы ждали. И ими заинтересовались. Мы сняли три фильма! Два снимали параллельно, а третий начали через полгода после окончания последнего съемочного дня. Как мы это осилили… У неё оказался такой талант, такое чутьё. Она находила темы, создавала миры, умела всем доказать их состоятельность, договаривалась с продюсерами, и вела меня за собой по этим дорогам. Говорила, что я вдохновляю её… Я её боготворил… Это были не роли. Это были мои дети. Я рожал от неё. А она от меня не могла. Доктор сказал, что это таблетки сделали свое черное дело.
