Впереди раскинулись земли Храмовников, где песок был черным от копоти и усеянным руинами былых эпох. На песке отчетливо просматривалась разграничительная линия, отделявшая еще живые территории от земель отчуждения, куда больше пятисот лет не ступала нога человека. Вдалеке из земли то тут, то там торчали непонятные, мерцающие алыми молниями сооружения. Казалось, что они были сломаны, затем вкопаны, а теперь безмолвно возвышались, будто мачты затонувших кораблей. Солнце светило с востока, заставляя Эвалу жмуриться от его ярких лучей, а рукояти хопешей кровожадно сверкать фаэтонской сталью. Ветер не стихал вот уже четыре часа, то набирая скорость, то замедляясь. Сейчас он лишь слегка теребил белоснежные волосы девушки и волнами гнал прочь почерневший песок, выкладывая замысловатые рисунки из линий. Отчего-то Ран медлила с шагом вперед. Там вдалеке, как маяк, стояла гигантская черная пирамида, во много раз превышающая своими размерами ту, что некогда украшала окраины Эрдэла. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, Эвала пошла вперед. С каждым шагом ощущение того, что рядом с ней идут десятки других людей, становилось все отчетливей. Она чувствовала их тепло, слышала голоса и видела древнюю Кидонию их глазами. Мгновение – и все ощущения и видения сменялись суровой реальностью, где было место лишь руинам, обломкам и кускам разорванной тьмой в клочья техники. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением тонн железа и камней, находящихся в одном, давящем, неизвестно чем поддерживаемом магнитном поле. Из песка то тут, то там торчали обнаженные черные колонны, некогда удерживающие на себе нечто громадное. Из некоторых были вырваны внутренности, и теперь начинку из вибрирующих и испускающих алый свет пурпурных кристаллов можно было легко рассмотреть. Темная, вязкая жидкость кляксами встречалась практически у каждого сооружения. Эвала почувствовала, как пересекла невидимый магнитный барьер, и на глазах местность преобразилась.
Занавес пал, открывая сцену, где такие конструкции продолжали свою работу по сдерживанию акхэи. Мигающие красным, испускающие молнии механизмы парили над землей, закрывая собой солнце. Ран видела, как тьма пыталась бороться, но оставленная техника не сдавалась. Далеко справа возвышался каменный сфинкс, высеченный из цельной горы. Его лицо было устремлено к небу, а глаза внимательно наблюдали за вверенной ему под охрану обителью Творцов. Тело гиганта было наполовину занесено песком, да и акхэя нанесла зверю немало повреждений. У основания горы, где была грудь сфинкса, в камне было выбито Око Ра. Чем ближе подходила Эваларин, тем быстрей с него спадала черная пелена, открывая золотой всевидящий глаз Марса. Близ главной пирамиды расположились две пирамиды поменьше, чьи вершины были увенчаны пурпурными кристаллами, покрытыми черной пленкой.
Наконец путь через руины закончился и вывел девушку к длинной, вымощенной черными камнями дороге, ведущей к главной пирамиде. Вдоль пути стояли разбитые статуи воинов. Когда-то давным-давно на каждом постаменте было имя увековеченного в камне героя, сейчас осталась лишь пара символов, и те с трудом можно было разобрать. Дувший в спину ветер настырно толкал вперед. Обернувшись, Эвала увидела вереницу своих следов, покрытую инеем. Свежий лед трескался, нарушая тяготившую тишину. Вдруг из полуразрушенных статуй стали вылетать сине-белые огни. Они застывали на месте, продолжая гореть ледяным пламенем. Эваларин не видела их лиц, но слышала их шепот приветствия:
– …Путь героя пройти любой ценой… – смогла разобрать она часть слов. – Во имя Творца пройти путь до конца… – хором шептали они, становясь всё осязаемей. – Сохранить обитель, уберечь Землю… Дать время… Замысел свершится…
