Только один шанс. Только один удар. Ей не выдержать долгого поединка. Слишком мало знает, слишком коротко оказалось её учение. Не знает она ни рун, которые госпожа Старшая называла «чрътами и рѣзами», ни трав, ни тонких чар, основанных на призывании разных Зверей; ни таинственного и страшного колдовства, связанного с Костяным Пределом, с миром мёртвых (ох и посмеялся бы над этим папа!).
Ничего этого она не знает. Не превратиться ей в могучего боевого зверя, подобно Предславе Вольховне, не сделаться тем шипастым кустом, как госпожа Старшая – Анея Вольховна. Локоть-ладонь-пальцы, а большего она так и не узнала…
А теперь и вовсе поздно.
Но всё-таки кое-что она запомнила. В том числе и тот куст, что вырос на пути у странных теней, куст, отбивавшийся руками-ветками, усаженными длинными и острыми шипами.
Значит, эти тени не такие уж тени. Есть оружие и против них.
Она скосила глаза на лорда Спенсера – достойный эрл кусал губу, пальцы тискали эфес клинка.
– Мисс Моллинэр… – проговорил он вдруг едва слышно. – У нас осталось… на два слова? Вас?
«Какие ещё два слова», – хотела огрызнуться Молли. Но что-то, вбитое воспитанием с детства, заставило-таки сделать несколько шагов вперёд, туда, где застыл Спенсер.
В спину ей вбуравились разом четыре пары глаз – оборотни, Ярина, Сэмми.
– Мисс Моллинэр, отсюда если кто и выберется, так это мы с вами, – одними губами произнёс граф. – Это печально, но это реальность. Я начну… разговоры. Как бы о сдаче. Как махну рукой – вы отдайте приказ вашим зверям атаковать. В суматохе мы уйдём.
– Как? – проговорило что-то инстинктивное голосом Молли, пока её сознание вопило в гневе.
– Тем же путём, что, гм, сюда попали наши гости, – бледно улыбнулся лорд Спенсер.
– Каким?
Тени замедлились, словно прислушиваясь к их поневоле сдавленным словам.
Лорд Спенсер молчал.
– Каким путём? – громче повторила Молли.
– Тише, мисс, тише, – зашипел тот.
– Значит, отсюда есть-таки путь наверх?! И вы об этом знали, лорд Спенсер?!
– Говорю же вам – тише! Путь есть. Но обычным… созданиям по нему не пройти. Я… слышал о пещерах в конусе старого вулкана, Дорсет всё собирался их обследовать, да только… проклятие, решайтесь же, мисс! Или мы с вами отсюда уйдём – или мы все здесь погибнем. Tertium non datur, третьего не дано.
– Я не понимаю, – щетинилась Молли.
– Проклятие, – выдохнул лорд Спенсер, бледный как смерть. – Поздно!
Серый свет лился всё щедрее, но тени оставались тенями. Чернотой, скользившей меж серыми волнами, чернотой и…
Пустотой.
Она не успела это обдумать, удивиться, задаться вопросом, откуда у неё вообще возникло такое ощущение. Медленно надвигавшаяся призрачная цепь вдруг качнулась, покатилась плавно вперёд, в полной и зловещей тишине, и слышно лишь было, как зарычали Волка с Медведем.
Всё повторяется, но не точно так же. Похоже, но не более.
Молли только успела кинуть прощальный взгляд на Всеслава, а в следующий миг ей уже стало не до переглядушек, потому что надо было сражаться за саму свою жизнь.
Анея Вольховна, внучка Змиева, хоть и очень торопилась, а последнюю черту провела так, что и комар носа бы не подточил, и сам батюшка, будь он жив, похвалил бы сдержанно.
Старой колдунье вдруг почудилась, что она вновь – совсем юная девчонка, вернувшаяся домой на побывку из ученья у старой Вереи, и отец стоит за плечом, глядя, как старшая дочь стремительно чертит руну за руной, и касается её затылка, и говорит что-то ласковое, одобрительное…
Она помотала головой. Окстись, старуха, сколько годочков-то уже прожила, отца давно схоронила – хоть и велика чародейская сила потомков великого Полоза, а жизни вечной она не дарует.
Другое даёт она. А Предслава…
Стой, глупая. Потом о сестре думать станешь. Тебе егеря на пятки наступают!
Солдат следовало увести подальше от рунного круга, закружить, запутать, сбить с толку, чтобы они в самом прямом смысле заблудились в трёх соснах, ибо сосен, средь которых можно заблудиться, на всём островке набралась бы едва дюжина.
Она всё сказала Молли, Деве Чёрной Воды. И теперь, хотя связь и разорвалась, всё равно чувствовала, как бьётся её сердце, быстро, часто, взволнованно.
Ничего, девонька, скоро помощь моя подоспеет. Прости, не могу сама с тобой рядом сражаться, надо дорожку отходную торить.
Ибо не просто геройски умереть сегодня надо, но выжить – и победить.
Конечно, могла старая Анея Вольховна выпустить на имперских егерей всю силу своего чародейства, все тайны, добытые у Зверей и у самой природы. Но крепко наставляли в своё время и Верея, и отец, а потом и она сама понимала, принимая изречённое Зверьми – есть людское и есть нелюдское. Звери не сражаются за людей. Звери не правят людьми. У них свой долг и своя война.
А потому – замкнут рунный круг, пришло в движение её чародейство, и осталось ей, старой, лишь водить за собой егерей, надеясь, что там, внизу, ученица её исполнит всё, как должно.
