– Тогда дайте ему знать, – раздражённо сказала Молли, невольно вспоминая мамины интонации. – Дайте ему знать, если не хотите… неприятностей.
Камеристка поджала губы.
– Хорошо, мисс. Но вас я всё равно не оставлю.
– И не надо, – пожала плечами Молли. – Просто пошлите кого-нибудь. В коридор-то вы высунуться сумеете? Я никуда не денусь, честное слово! Вот сяду и буду сидеть смирно!
Она сама не знала, почему ей так было важно одеться в привычное. Но Молли словно пыталась сохранить себя прежнюю, чем бы эта «инициация» ни оказалась и чем бы ни закончилась. Ей нужно было быть… самой собой.
…После известной суеты лорд Перегрин, хоть и не изволил появиться сам, прислал лакея с запиской, что, «являя добрую волю и благорасположение», он разрешает мисс Моллинэр одеться так, как ей пожелается, «в пределах разумного».
Симона вздохнула.
– Ах, мисс. Вы такая красивая, а в этом платье… Ну вот встаньте, мисс, подойдите к зеркалу, дайте я хоть приложу… посмотрите сами… превосходно ведь, мисс… великолепно… потрясающе… Все будут очарованы. Как же это подходит к сегодняшнему торжеству…
– А вам-то что до него, Симона? – не сдержалась Молли. В отличие от прежних горничных и камеристок, эта была на диво словоохотлива.
К её удивлению, камеристка незло улыбнулась.
– Я радуюсь, когда радуется лорд Перегрин. Мы служим ему, и мы видим, какой груз у него на плечах, у него и у других лордов. Мы помогаем его нести – ну, а лорд Перегрин никакую службу не забывает. Скоро я смогу уже открыть своё дело, гостиничку в Девоншире на юге, откуда я родом. Замуж выйду…
Глаза Симоны подёрнулись мечтательной поволокой.
– Ах, простите, мисс Моллинэр, простите. Я отвлеклась. Ну, вам по-прежнему не нравится? Сейчас я на булавку, быстренько… Так, готово! Ну, не прелесть ли? Прямо как с картинки из «Модной галереи»!
«Модная галерея», да-а… тоже откуда-то из той, навсегда ушедшей жизни. Журнал получала, конечно же, мама, с Фанни они изучали его от корки до корки – папа только подсмеивался, а Фанни всегда горячо одобряла все суждения своей «миссис Анны».
– Благодарю вас, Симона. – И Молли постаралась улыбнуться так же сдержанно и светски, как это всегда выходило у мамы во время разговоров с молочниками и зеленщиками.
– Не стоит, мисс Моллинэр, не стоит, вы такая красивая!..
Камеристка умильно глядела на неё, приложив обе ладошки к левой щеке и чуть склонив голову.
– Так, может, всё-таки?..
– Нет, Симона. Пожалуйста, дайте мне мою старую одежду. Лорд Перегрин разрешил.
Камеристка горестно вздохнула, но ослушаться уже не посмела.
– Теперь надо идти? – Одетая, Молли пощупала всё ещё внушительную шишку на затылке, поморщилась.
Вперёд наука – никто не должен стоять у тебя за спиной.
– Надо идти, – кивнула Симона. – Когда вы, мисс, станете
– Симона?
– Да, мисс Моллинэр. Что-нибудь ещё?
– Прошу вас, справьтесь о здоровье Кейт Миддлтон. Она находится…
– Я знаю, где находится мисс Кейти, но к ней никого не пускают, кроме лорда Норфолка. Распоряжение его высоковзнесённости.
– Лорда Норфолка? – насторожилась Молли. – А что этому старому хры… э-э, достойному герцогу, там надо? Он разве врач?
– Его высоковзнесённость милорд герцог Норфолк окончил лечебный факультет университета в Столице, мисс Моллинэр. Он врач, да.
– Ничего себе, – проворчала Молли. – Никогда бы не подумала…
…Знакомый спуск в знакомый подвальный амфитеатр. Симона довела Молли до дверей, присела, поклонилась.
– Ещё какие-нибудь распоряжения, мисс?
– Проследите, пожалуйста, чтобы этот кот по моей постели не шлялся, – нашлась Молли.
– Конечно, мисс Моллинэр. Прошу вас. – И камеристка услужливо распахнула дверь.
Молли затаила дыхание и шагнула через порог.
– Леди и джентльмены, сегодня у нас большое, большое событие. Да что там говорить, не просто большое, огромное! Исполинское! Неоглядное! Событие, истинная значимость которого, уверен, с течением времени будет только расти. Потом историки, не сомневаюсь, станут ломать копья, выясняя все детали, охотясь за ними, словно золотоискатели за крупинками драгоценного металла…
Его высоковзнесённость благородный и суверенный герцог, лорд Перегрин Кавендиш, владетель Девоншира, позволил себе перевести дух. Элегантным движением указал на замершую, сжавшуюся в массивном кресле Молли.
Кресло было на колёсах – оказывается, в него усаживали не только немощного Норфолка.
Запястья и лодыжки охватывали стальные браслеты. Хорошо ещё, не из той металлической дряни, что умеет поглощать магию… Они завинчены болтами, не вдруг открутишь, не вдруг скинешь.
Амфитеатр, как уже успела привыкнуть Молли, конечно же, полон. Для разряженной публики готов очередной спектакль. Действо. Трагедия, драма, комедия – а может, фарс? Кто их знает, этих леди и джентльменов, удобно устроившихся, не спеша касающихся губами искристого галльского в высоких запотевших бокалах?
