С юности карандаш и бумага стали спасительным мостиком между миром ее фантазий и реальностью. Как и многие сверстницы, она писала стихи - глупые и сентиментальные. Но постепенно Анастасию больше стала привлекать живопись. В этом виде самовыражения у нее обнаружились настоящие способности. В минуты вдохновения, казалось, кто-то водит ее рукой, рождая на бумаге образы из потаенных мыслей. Тут были и длинноволосые красавицы с прекрасными грустными глазами, благородные рыцари, но чаше всего разбойники. Эти персонажи почему-то удавались Анастасии лучше всего. Она хорошо чувствовала, как несколькими штрихами передать бугры мышц под рваной одеждой, дерзкую смелость во взгляде. Однако, лучшей из ее ранних карандашных работ стал темный ангел. Расправив черные пернатые крылья, существо иного мира высматривала на Земле новую жертву. Красивое надменное лицо отталкивало и привлекало одновременно. В резких очертаниях скул, во взгляде проступала бесконечная гордыня и дерзкая все побеждающая сила. Глядя на свое творение, Анастасии чувствовала желание самой стать его жертвой. Как частичку своих сокровенных мечтаний, она никому не показывала рисунок, но однажды он все-таки попался на глаза отцу. Со страхом и стыдом Анастасия ждала отцовских комментариев . Ей казалось, что рисунок выдает ее с головой, но он, молча, положил лист на стол, заметив только, что нарисовано хорошо. Вскоре, она стала посещать художественную студию. Плата за занятия тяжелым бременем ложилась на семейный бюджет, однако, отец, не смотря на возражения матери, настоял на том, что талант дочери надо развивать. Это и определило ее судьбу. После окончания школы Анастасия поступила в текстильный институт, где должна была получить специальность модельера.
В институте она оказалась в девичьем царстве. Соотношение мужского и женского пола среди студентов приблизительно оценивалось как один к десяти. Единственной отдушиной были дискотеки в институтском общежитии. Туда, как мухи на мед, слетались молодые люди из близлежащих "общаг" технических вузов. На одной из таких дискотек Анастасия познакомилась с Вадиком. На героев из ее грез он совершенно не походил. Как и большинство молодых людей ее возраста, Вадик сильно отставал от сверстниц по духовному развитию. И, тем не менее, этот большой ребенок, волей судьбы, оказался ее первым мужчиной. Неписаные правила, диктовали, что с кого-то все-таки надо начать.
Когда в тот осенний вечер, Анастасия возвращалась домой, вселенское разочарование в душе боролось с чувством удовлетворения. Попытку Вадика проводить ее хотя бы до метро она пресекла неожиданно зло и жестко. Не понимая, что происходит, он стоял на пороге своей квартиры и растерянно смотрел, как за ней закрываются двери лифта. В тот момент Анастасия была уверенна, что продолжения не будет. Однако, вскоре Вадим стал названивать ей каждый день, и она впервые почувствовала как обретает власть над другим человеком. Мир вдруг обернулся неожиданной изнанкой. Она готова была стать жертвой, рабой, но вдруг сама оказалась в роли рабовладелицы. Нельзя сказать, что роль эта пришлась ей по вкусу. Все больше презирая своего обожателя, Анастасия много раз давала себе слово прекратить отношения, но продолжала вести игру. Иногда она позволяла пригласить себя в кафе, где с непонятным злорадством, выбирала блюда и напитки по дороже. Водила его по художественным выставкам, забавляясь над тем, с какой потугой Вадик пытается высказать мнение знатока живописи. На вечеринках, где собиралось много молодых людей она, при каждом удобном случае, разжигала его ревность. И лишь изредка, когда натянутый до предела поводок грозил вот-вот оборваться, оставалась на ночь в его квартире. (после отъезда родителей в "загранку", Вадик временно проживал один.)
Анастасия хорошо понимала, что ведет себя дурно. Отцовские наставления все еще сохраняли над ней власть, однако, глубинное второе "Я" поднимало бунт против таких очевидных для отца понятий о добре и зле. А во внешнем мире газеты и телевидение обеспечивали этому бунту идеологическую основу. Почти все, чем жило традиционное общество, подвергалось пересмотру и сомнению. Осуждаемое становилось модным, запрещенное престижным. Людям, вроде ее отца, с их пережитками старой морали в новом мире просто не оставалось места.
Отец ушел из жизни, когда Анастасия заканчивала обучение в институте. До последнего дня он продолжал ходить на работу, а по вечерам таскал из магазина тяжелые сумки с продуктами. Одну из них он так и не смог донести до дома.
