Однако была и другая причина неприязни. Николай сразу почувствовал, в Илье соперника. Он старался гнать от себя эти мысли, но снова и снова замечал, как Марьяна смотрит на председателя, как рядом с ним она преображается, становиться женственной и какой-то чужой и непонятной. То, что у его супруги может появиться другой мужчина, стало для Николая страшным откровением. В его беспросветной жизни, сотканной из тяжелого труда ради хлеба насущного, бытовых невзгод и мелких унижений, Марьяна была единственным призом. Ради нее он готов был пойти на все и, наверное, даже убить...
Через час с двумя полными ведрами Николай подошел к парому. Рыбачить он предпочитал, на противоположной стороне реки. Здесь было больше тихих заводей, где чутье рыбака угадывало хороший улов. А может быть, обладая некой магической властью, противоположный берег притягивал обещанием чего-то нового, неизведанного. Достав из кармана старенькие часы, Николай увидел, что пора возвращаться, но решил не спешить.
" Надька поворчит, но опоздавшего накормит. А на работу можно и не торопиться. Станислав перебьется, сам часто непонятно где пропадает!"
Закурив, Николай сел на берег, касаясь босыми ногами мокрой кромки песка. На какое-то мгновение стало также хорошо и спокойно, как в детстве, когда летом в деревне они с закадычным дружком убегали на дальние пляжи. Но потом, опять же из детства, наползло отвратительно воспоминание. Во время одного из дальних рейдов по речному берегу, они нарвались на компанию взрослых парней из соседнего поселка. Запугав до смерти, великовозрастные подонки сначала обшарили карманы. Ничего не обнаружив, приказали раздеться и долго издевались, заставляли пороть друг друга крапивой и делать вещи, воспоминание о которых до сих пор обжигало стыдом и ненавистью. Выкинув окурок, Николай, резко поднялся, непонятно в чей адрес прошептал "Убью!" и шагнул на паром.
Издержки профессии
С трудом разогнув спину, Юля посмотрела в сторону сестер Клюкиных. О чем-то весело болтая, они пропалывали соседнюю грядку. Чуть дальше Борис - единственный (если не считать агронома) мужчина в их бригаде, сосредоточенно сколачивал теплицу. Ему помогала Марьяна. Все выглядели вполне довольными своей судьбой.
" Господи, они даже не понимают, в каком дерьме сидят!"
И тут же в голове обозначилось тоскливое осознание, что и она находится сейчас в той же субстанции и будет еще находиться здесь неопределенное время. Единственное утешение, что связь в этой дыре работала на удивление хорошо, и можно было выходить в интернет. Каждую неделю Юлия вместе с журналистскими отчетами отсылала в редакцию гневные письма. Уже не стесняясь в выражениях, напоминала Глебовичу о том, что творческая командировка слишком затянулась, и скоро она пошлет по известному адресу и эту богадельню, и сославшую ее сюда медиокорпорацию. В ответ от Глебовича приходили уведомления о пополнение ее счета и заверения, что терпеть осталось совсем немного. Однако, конкретные сроки не уточнялись. По всей видимости, те, кто ее сюда упек, чего-то ждали - скорее всего, развала общины. Юлия тоже ждала и желала этого всем сердцем, но община, как ни странно, разваливаться не собиралась. Убогие неудачники с каким-то маниакальным упорством вгрызались в землю, благоустраивали свои жилища, и казались вполне счастливыми.
Юлия все больше ненавидела эту публику. Обычно женская ненависть логических обоснований не требует, но как журналист и психолог она старалась анализировать свои чувства:
" Вроде бы безобидные типы. Некоторым не откажешь в уме и даже остроумии. Почему же они вызывают столь сильное раздражение?"
