Переговоры с нами вёл сын хозяйки. Он был мало чем похож на свою словоохотливую итальянскую маму, говорил разборчивым и неторопливым английским. Обсуждать с ним условия нашего договора оказалось для меня делом совершенно несложным и даже приятным. Мы хорошо понимали друг друга и без споров находили взаимоприемлемые варианты. Как мы договаривались ранее, он хотел по 35 фунтов в неделю с каждого. Обещал обеспечить нас постельным бельём и прочими необходимыми бытовыми мелочами. Единственный вопрос, на который я не мог ему ответить, это о сроках нашего договора и о постоянстве состава проживающих. Мои коллеги предлагали просто вносить плату каждую неделю и не морочить им голову какими-либо сроками и договорами. Владелец жилища настаивал на заключение договора, и как минимум, на один месяц, с внесением рентной платы за первую и последнюю неделю. Таким образом, он настаивал на выплате ему стартовой договорной суммы в 490 фунтов за семь присутствующих жильцов, то есть с каждого по 70. Это никому не понравилось! Все дружно потребовали, чтобы я сказал ему. Я говорил. Он отвечал, что не желает сдавать жильё менее чем на месяц. Я его понимал. Моя ситуация гнусно усугублялась ещё и тем, что у меня не было этих 70 фунтов.
Я бы располагал этими деньгами, если бы не поехал сюда первым и не ночевал две ночи в отеле, и я надеялся, что все понимали это. Тем не менее, после переговоров, мне предстояло ещё, и одалживать у кого-то деньги. В конце концов, все поняли, что нет смысла спорить ни с хозяином, ни между собой. Собрали нужную сумму, передали ем, у и озадачили его длинным перечнем просьб и пожеланий.
В комнате, с кухней поменьше, поселились тернопольчане Люда с Оксаной и Коля между ними. А мы четверо — в другой комнате. Каждая комната была со смежной кухней и санузлом. Эти бытовые условия, в сравнении с фермерскими трейлерами, были вполне приемлемы, и все это признали.
Мой отрицательный баланс снова подрос, но меня больше беспокоила моя моральная зависимость в этой связи, и ожидаемые меня неизбежные поручения и указания по трудоустройству и прочим текущим повседневным вопросам.
В тот же день я снова побывал в агентстве в сопровождении четверых потенциальных работников. Крис и его сотрудники уже принимали меня как некого поставщика не говорящей рабсилы. Но, в общем, они положительно реагировали на потенциальных клиентов их агентства.
Людмила предъявила украинский паспорт со студенческой визой. Оксана, Коля и Сергей — поддельные бумаги полит беженцев. Процедура оформления прошла быстро, Крис объяснил им, что они будут состоять в резерве, и, как только фабрике потребуются кадры, он сообщит нам об этом.
Утренний подъём и сборы на работу проходили в мрачной коммунальной обстановке. Собирались под храп спящих, и недовольное ворчание разбуженных соседей по комнате. Из всех проживающих в доме, на работу вышли пока только я и мой земляк.
Тёмными улицами мы шли к фабрике минут 10–15. Наше предприятие «Pratt's Banana» было щедро освещено и выглядело довольно оживлённо. К семи утра туда подъезжали автомобили и подходили пешие работники. В помещении для кофе-перерывов уже сидели готовые к труду кадры, убивавшие время чаем, кофе и вялыми разговорами.
Заметив нас, Таня деловито вышла навстречу и провела в раздевалку. Там нашла свободные ящики, и показала, как пользоваться ключом. Кто-то выдал нам комплекты новых халатов и кепок бейсболок. Через пару минут мы внешне были готовы к работе.
Замок, запирающий ящик, оказался непростым. Чтобы забрать ключ с собой, надо было опустить в щель замка фунтовую монету, тогда ключ можно было вынуть. Возвратить обратно монету можно было, вставив ключ и открыв ящик, при этом, ключ блокировался.
Пока мы переодевались и осваивали новое пространство, Таня инструктировала нас о фабричных порядках. Я с благодарностью отметил про себя, как нам повезло с ней. Нас окружали пакистанцы, индусы и поляки, в большинстве — молодёжь. Они чувствовали себя здесь вполне комфортно, и это очень напоминало ПТУ. Насколько я мог определить, русскоязычной здесь была только наша Таня. Кое-как реагировали на наш язык две польские женщины — Танины подруги. В общем, обстановка в трудовом коллективе мне показалась вполне дружелюбной и по-молодёжному бодренькой. Таню здесь все знали, и относились к ней с заметным уважением, как к старшей по возрасту и стажу работы.