Слушая сбивчивые объяснения-жалобы уже немолодых польских женщин, я представил себе, что означает для них возможность выплеснуть кому-то наболевшее и услышать хоть какое-то обнадёживающее объяснение.
С этой бедой мы поднялись на второй этаж банка, и стали в очередь к служащей. Когда нас приняли, я не стал пересказывать причину бессонной ночи, лишь просил выдать нам данные о текущем балансе. Получив от нас карточку и подтверждение личности, служащая обратилась к компьютеру и назвала нам сумму, имевшуюся на этом счету, что вызвало вздох облегчения у клиентов. Не поняв, удовлетворены или разочарованы клиенты, та, молча, распечатала подробный баланс и выдала нам. Эта мелочь заметно изменила настроение наших приятелей, и они заговорили о неком украинском пабе, где дешёвое пиво и много добрых знакомых.
Я попутно сделал заявку об изменении адреса, попросил банковского клерка сменить мой лондонский адрес на нынешний в Лютоне и заказал прислать туда код для пользования карточкой.
Женщины предлагали скоротать время в походах по магазинам, а позже пойти в украинский клуб. Сергей настаивал посетить магазины, торгующие мобильными телефонами и выяснить, почему не работает его, где-то найденный им, телефон? Земляки уже объясняли ему, что телефон блокирован кодом, который ввёл предыдущий пользователь. Но он квалифицировал их советы, как типичную украинскую зависть, посылал их и хотел, чтобы я расспросил местных специалистов. Не сделать это, означало обиды и обвинения в эгоизме.
Это был выходной день. Разбежавшись по территории торгового центра, мы так и не собрались для коллективных мероприятий. Сергей предлагал отыскать упомянутый украинский клуб и разбавить текущее положение дел пивом. По ориентирам, выданным Татьяной, мы легко нашли старый особняк. Пройдя в открытые ворота за ограду, нашли вход в здание, отмеченный скромной вывеской, извещающей о гостиничных и пивных услугах, а так же о причастности заведения к местному украинскому товариществу. Пройдя внутрь, мы оказались в пустом пивном баре. В другой соседней комнате слышались голоса. Прислушавшись, мы поняли, что там идёт собрание местных украинских патриотов. Мне было достаточно послушать их речи пару минут, что бы убедиться в их безнадёжно наивном представлении о ситуации в стране, которую они собрались спасать. Было слышно, что это пожилые люди, и мы восприняли услышанное, как заседание местной верховной рады пенсионеров.
Вернувшись в пивной бар, я обратился к одинокому любителю пива. Этот джентльмен в очках с толстыми линзами и лицом с признаками алкогольной зависимости, ничего общего с украинским национальным движением не имел и реагировал только на английскую речь. Мой вопрос о возможности получить здесь порцию пива, вызвал у него одобрение и готовность помочь нам в этом. Он охотно оторвался от бокала и ушёл куда-то в направлении украинского собрания. Через минуту он вернулся с дежурным по бару. Усатый дядька внимательно взглянул на нас, определил, как новеньких и по-английски спросил, чего мы желаем. Сергей, как угощающий, уверенно по-русски заказал ему две пинты пива. Я понял, что ему хочется поговорить и узнать что-нибудь полезное. Но разговор у них не сложился. Дежурный по пивбару налил нам два бокала, получил за это три фунта и вернулся на заседание, решать судьбу современной Украины. Сергей, удовлетворённый почти украинской ценой на британское пиво, тут же забыл об этом неразговорчивом дядьке, и вернулся за стол. Наш единственный сосед по бару оказался более словоохотливым, и сам стал обращаться к нам с вопросами. Ему было скучно пить одному.
— Вы украинцы? — обратился он ко мне.
— Нет, я русский, — ответил я за себя.
— Шо он хочет? — оторвался от пива Сергей. — Спроси его про работу.
Я проигнорировал предложенную тему, ожидая следующего вопроса с соседнего стола.
— Из Лондона? — спросил тот снова, призывая нас поболтать с ним.
— Не совсем. Работаем здесь в Лютоне.
— Шо он говорит? Ты про работу спросил его? — настаивал мой товарищ, и, не дождавшись от меня должной реакции на его просьбу, сам обратился к очкарику.
— Sir, job… job,[16] — прокричал он, чтобы его наверняка услышали, указывая на себя пальцем в грудь.
— Что он хочет? — спросил меня подвыпивший джентльмен.
— Это он так хочет работать, — коротко пояснил я.
— Работать? Сегодня суббота, никто не работает, — пожал тот плечами. — Скоро вернутся люди с собрания, некоторые из них имеют свой бизнес, и все они говорят на вашем языке, возможно, они что-то знают, — охотно проконсультировал он нас.
— Ну, шо он там про бизнес говорит?
— А ни хрена! Советует тебе расслабиться.
— Та пошёл ты! Тебя как человека просишь, тебе шо трудно спросить его?
— Я спрашивал. Он ничего не знает, советует обратиться к местным хохлам.
— Ну вот, видишь, уже что-то!
Джентльмен внимательно наблюдал за нашим ожившим диалогом. Предполагая, что наш разговор касается его, и мы захотим ещё о чём-то спросить, пригласил нас присоединиться к его столу.