Баббингтон заявил, что Хирепат прежде не допускал проступков, старался, был послушен, хотя и неловок, и, несомненно, проявит себя в будущем. Джек объяснил Хирепату глупость и опасность его поведения, заметил, что, если бы каждый ему подражал, корабль находилось бы в состоянии анархии, приказал запомнить слова мистера Баббингтона и проявить себя, и с тем отпустил. Позже днем, когда «Леопард» с верховым ветром, лишь едва наполняющим бом-брамсели, крался по гладкому морю, Джек приказал спустить четырехвесельную гичку, чтобы проплыть вокруг судна, оценить его состояние и искупаться.
Почти в то же самое время Майкл Хирепат, у которого отлегло с души, решил проявить себя и изучить основы ремесла. По причине худобы и легкости его назначили на фор-марс, точнее говоря, на рей выше этой точки, но до настоящего времени Одноглазый Миллер, старшина фор-марсовых, никогда не посылал его выше марса, чтобы оттуда тянуть по команде трос, вложенный ему в руку. Теперь Майкл приблизился к Миллеру, когда тот сидел на баке, мастеря себя брюки из парусины, окруженный другими матросами, делающими то же самое, либо изготавливающими соломенные шляпы или заплетающими косички в готовности к завтрашнему построению по подразделениям и церкви. У Миллера было свободное от вахты время, и Майкл сказал:
— Мистер Миллер, с вашего позволения, я хотел бы подняться на бом-брам рей.
Миллер приходился Бондену кузеном, а Бонден по-доброму отозвался о Хирепате как о «бедном, жалком, но безвредном ублюдке». В любом случае, Миллер был добродушным: он повернул свое жуткое лицо, сильно рябое от взорвавшегося заряда с порохом, с видом доброжелательного презрения оглядел Хирепата единственным блестящим глазом и сказал:
— Хорошо приятель, я найду кого-нибудь, кто сопроводит тебя наверх. Ты не мог выбрать более удачного дня. Сомневаюсь, что даже новорожденный ягненок сможет навернуться. Но тебе следует позаботиться о руках: командир не любит следов крови на стоящем такелаже.
И в самом деле, от разлохматившихся тросов мягкие ладони Хирепата покрылись глубокими ссадинами, и существовала опасность оставить преступные следы. Миллер огляделся на пары, занятые взаимным заплетанием косиц, и его взгляд упал на молодого парня, последователя новой моды коротких стрижек.
— Джо, сопроводи Хирепата наверх. Покажи, куда ему ставить ноги и как. Покажи, как пробежать на рею. И без твоих гребаных скачков и ужимок, — и мягко прибавил, — и тогда осмелюсь сказать, ты получишь часть его вечернего грога.
Они поднимались все выше и выше, выше марсов — к краспицам и даже выше — и по мере подъема горизонт распахивался все шире. Джо, двигался легко и когда они на какое-то время сделали паузу на ноке рея, чтобы позволить нескольким прыгающим по вантам молодым джентльменам промчаться мимо, со смешком сказал:
— Показываю Хирепату такелаж.
Затем Джо показал Майклу как пробежать по рею. — Теперь к джеку. Только смотри в оба, приятель, выбленок здесь нет.
А вот и сам бом-брам-рей — шести дюймов в поперечнике на топенантах и прекрасная опора, по обе стороны невероятная морская ширь.
— Это великолепно, — закричал Хирепат. — Даже и не представлял.
— Смотри, как я взбегу до клотика, — сказал Джо.
— Я пробегу по рею, — сказал Хирепат.
Это он и проделал, и Джо, достигнув клотика, как раз посмотрел вниз, чтобы увидеть, как Майкл сорвался. Джо видел, как лицо товарища уменьшалось с ужасающей скоростью, видел полные ужаса, устремленные вверх глаза. Хирепат врезался в брам-стеньгу скользящим ударом, заставившим его отскочить от фор-марселя и с мощным всплеском погрузился в море. Джо сорванным голосом издал пронзительный визг: «Человек за бортом», немедленно подхваченный на палубе. Моряки столпились на баке, их длинные волосы развевались, морской пехотинец бросил куда-то в район всплеска ведро и швабру.
Джек уже стоял в чем мать родила, когда услышал крик и увидел всплеск. Он соскользнул с планшира в воду, различил на немалой глубине размытый силуэт, нырнул, выловил его и поплыл к кораблю, уже находившемуся на расстоянии ярдов в сто, потребовал трос, передал безжизненного Хирепата на борт, затем последовал за ним сам.
— Мистер Пуллингс, — сердито крикнул он. — Немедленно положите конец этой дьявольской какофонии. Случись человеку упасть за борт и всегда бедлам. Проклятье на всю эту толпу безумных сумасшедших. Проходите вперед. Тишина на корабле. — Затем обычным тоном, — Позовите доктора.
Стивен стоял на юте с миссис Уоган и Джек, оглядываясь вокруг в его поисках, поймал пристальный удивленный взгляд миссис Уоган, во все глаза разглядывавшей его.
