Вдалеке за пеленой проливного дождя показались огни. Лю Ци решил, что это причал, и прибавил скорость в направлении огней. Но, подойдя ближе, он понял, что ошибся.
Огни на пирсе были более рассеянными – очевидно, это было приближающееся судно, на котором их тоже заметили. У Лю Ци не было времени сменить курс, и они прошли близко друг от друга. Дядя Фан поспешно пригнулся и попросил Лю Ци быстро выключить свет в каюте, чтобы на проплывающем мимо судне его не заметили.
Надпись «Восходящее солнце» на корпусе судна была хорошо заметна, а расстояние между корпусами было таким небольшим, что они едва разошлись бортами. Лю Ци увидел, как Е Хаолун на палубе улыбается и энергично машет ему рукой. Свет фонарей отбрасывал тень на его лицо с заячьей губой, делая его похожим на персонажей фильмов ужасов. И Е Хаолун действительно сильно напугал дядю Фана. Может, от морской болезни лицо дяди Фана было бледным, глаза плотно закрыты, а по подергивающемуся кадыку было видно, что он борется с тошнотой.
Возможно, Е Хаолуну тоже было любопытно, почему Лю Ци оказался здесь, но он не придал этому значения, а потом, вспомнив этот момент, он записал омофон имени Лю Ци в больнице.
Лю Ци прибавил скорость и направился туда, куда смотрела корма «Восходящего солнца», там был северный причал острова Радости.
Рыболовецкое судно описало небольшую дугу, огни «Восходящего солнца» вскоре скрылись за пеленой проливного дождя, и Лю Ци наконец вздохнул с облегчением: он заметил огни причала.
Когда они приблизились к берегу, деревянный пирс дрожал от набегающих волн. Судно приблизилось к пирсу, который вдавался в море, Лю Ци повернул руль и развернул корпус так, чтобы он был параллелен пирсу. Они погасили огни, и расстояние между рыболовецким судном и пирсом стало сокращаться под натиском волн. При звуке швартовки Лю Ци и дядя Фан с облегчением улыбнулись.
Но улыбки исчезли с их лиц, когда они вышли на берег: к острову Радости приближался грозный тайфун, и паром у Южного пирса, скорее всего, уже был закрыт.
Дядя Фан расплатился с Лю Ци оставшимися деньгами и, хотя чувствовал себя неважно, все же поспешил на паром. Лю Ци хотел было остаться на острове и встретить праздник Середины осени с семьей сестры, но, вспомнив о предварительной договоренности с дядей Фаном, тоже решил вернуться в Шанхай: вдруг что-то пойдет не так, тогда дядя Фан передумает и попросит его вернуть деньги. Лю Ци счел, что пожертвовать праздником в кругу со своей семьей ради такой большой суммы было вполне приемлемо.
Хорошо знакомый с островом Радости и к тому же шедший налегке, Лю Ци подошел к Южному пирсу быстрее дяди Фана и сел на последний паром. Из-за тайфуна, который может бушевать долго, паромный терминал закроют на несколько дней, поэтому вечером в день праздника Середины осени организовали дополнительный рейс, чтобы люди, планирующие покинуть остров Радости после праздника, могли уехать и не оказаться в ловушке на острове.
На пароме стояли всего один легковой автомобиль и пять или шесть пассажиров. Лю Ци снова оделся так же, как и тогда, когда он приехал, чтобы остаться незамеченным. Он достал деньги из своей сумки и тщательно пересчитал их. Сумма неплохая. Дядя Фан пообещал, что этих денег ему хватит, чтобы какое-то время пожить в Шанхае. Позже Лю Ци использовал эти деньги в том числе и на то, чтобы жениться на своей нынешней жене Цянь Фэнчжи.
Лю Ци во всех подробностях рассказал о том, как помог дяде Фану пятнадцать лет назад. Он сделал глоток воды и немного успокоился. Молодой полицейский перестал записывать и попросил Лю Ци внимательно подумать:
– Вы ничего не забыли?
Лю Ци потер пальцами виски, на мгновение задумался и сказал:
– В тот день, когда я встретил «Восходящее солнце» в море, на борту, кроме Е Хаолуна, был еще один человек.
– Кто это? – спросил молодой полицейский, невольно выпрямившись.
– Сян Цзин, – сказал Лю Ци и добавил: – В то время он был мэром острова Радости.
– Почему вы не сказали этого сразу?
– Сян Цзин позже покончил с собой, вот и не сказал. В конце концов, какой смысл говорить о людях, которых уже нет в живых.
Двое полицейских молчали, и от этого молчания Лю Ци стало немного не по себе.
– Вы что, не верите мне?
– Вы единственный свидетель во всем этом деле. Можете ли вы представить какие-либо доказательства того, что вы не имеете никакого отношения к исчезновению острова Покоя? – спросил молодой полицейский.
– Конечно, могу.
– Вот как?
– Дядя Фан может доказать мою невиновность.
– Вы все еще поддерживаете с ним связь?
– Ну… – Лю Ци долго молчал, как будто обдумывал, как ответить на этот вопрос, а затем сказал через некоторое время: – Он подарил моей дочери пианино.
Лю Сымо вспомнила, что ей подарили пианино на день рождения, когда ей было три года, но отец не сказал, что это был подарок дяди Фана.
– Дядя Фан тоже успел на паром, на котором я в тот год отплывал с острова Радости, так что после прибытия я последовал за ним. – Лю Ци продолжал вспоминать события той ночи, когда разразился тайфун.
