— Если припишут распространение порнографии — вполне. Особенно, если ты не простой колхозник, а большой начальник секретного объекта. Тут же появятся товарищи, которым по долгу службы положено задавать неудобные вопросы, и будут вопрошать: «А откуда у вас, товарищ, такие интересные журнальчики? А нет ли у вас каких сношений с наиболее вероятными врагами Советского Союза?» И, поверь, ответить придётся.
В открытом сейфе нашлись только пяток медалей, все — за ударный труд в разных вариациях. В платяном шкафу висели пара очень хороших костюмов, в довольно неплохом состоянии. А вот бутылки в баре оказались высохшими, да и было их всего несколько.
Гораздо интереснее оказались шкафы с документами. Все полки были подписаны: «Сотрудники», «Поощрения», «Взыскания», «Рапорты», «Поступления МТЦ», «Расход МТЦ», «Доклады», и самый интересный раздел — «Отчёты исследований». В отличие от документации в лабораториях, в которой без поллитры ничего не разберёшь, тут всё было описано более-менее понятным языком, и научные термины встречались слово через три, а не через одно. Даша полистала несколько папок, покачала головой и сунула их в рюкзак, сказав, мол, на досуге почитаем, может получиться понять, чем они тут занимались. Я же посмотрел остальное и сунул к себе в рюкзак пару папок из раздела «Рапорты» и «Взыскания».
— Поржем на досуге. — ответил я на вопросительный взгляд Даши. — Нескучно они тут жили, временами.
В архиве мы столкнулись с примерно тем же набором документов, только, разумеется, более старых. Тут же выяснилось, что самые первые записи датируются маем 1980 года, судя по всему, к моменту катастрофы объект работал шесть лет. Больше ничего интересного в архиве, кроме пыли, не нашлось, и мы двинулись дальше.
Первый зам, похоже, был моряком. На стене его кабинета висел настоящий, судя по всему, старинный, штурвал с отполированными до блеска ручками. Казалось, он до сих пор пах морем. Портреты Ушакова, Нахимова, Нельсона и других, неизвестных мне адмиралов занимали огромную площадь. Ту площадь, которая оставалась, занимали картины с разнообразными парусниками. Небольшой застеклённый стеллаж заполняли модели кораблей, какие-то компасы, фуражки, раковины, секстанты, другие приборы и диковины, явно имеющие отношение к морю. В столе, помимо именного «макара» (заряженного), нашёлся офицерский кортик и набор курительных трубок в виде разных героев морского фольклора. Половина шкафов была заставлена книгами на морскую тематику, атласами и альбомами. Рабочие документы были безжалостно запиханы в два шкафа, не особо и больших. В углу стоял здоровый сейф, намертво запертый.
— Да, нескучный дядька был. — сказала Даша, рассматривая чучело меч-рыбы, подвешенное к потолку и занимавшее практически всю длину кабинета. — За какие грехи его в эту дыру упекли?
— А почему ты думаешь, что за грехи? — возразил я. — Может, это, наоборот, очень ответственный и важный участок. Смотри, какая ржака в рапорте: «Прошу выделить лаборатории дополнительно тридцать литров спирта для протирки оптических осей». Приколисты, блин.
— Не, резолюция смешнее. — подруга склонилась над пожелтевшим листом бумаги на столе. — Всего одно слово: «Охренели?»
— Да, за словом товарищ в карман не лез. Как говорится, всё называется своими именами и награждается красочными эпитетами.
В основном, судя по документам, первый зам занимался материально-технической частью. Приходы, расходы, запросы на выделение всякого, отчёты, акты «один разбили, второй потеряли» и тому подобная галиматья, без сомнения, очень нужная, но нам малоинтересная. Не найдя ничего, достойного внимания, мы вышли из этого мини-музея. Но трубку в виде морского конька и пару пачек табаку Даша прикарманила.
Второй зам тоже оказался с прибабахом, правда, с другим знаком. Весь его кабинет был заполнен моделями самолётов. Они висели под потолком, стояли на шкафах и подоконнике, на стенах с фотографий также смотрели самолёты. Старинные «этажерки», «юнкерсы» и «ИЛы» времён ВОВ, вполне себе современные «МИГи» и «СУшки» — чего тут только не было! Верхом экспозиции был огромный флаг ВДВ, занимавший почти всю стену. Памятуя приколы из директорского кабинета, я с опаской поднял полотно, выясняя, не прячется ли за ним очередная пакость. Пакость не обнаружилась, а вот сейф, наоборот, нашёлся. Я крутанул колесо запора — не заперто! Открыл дверку и разочарованно вздохнул. Даша тут же сунула туда свой любопытный нос.
— Ну и чего ты так грустно вздыхаешь? Шесть бутылок армянского коньяку, запечатанных, вполне приличная добыча, я считаю. — подруга вытащила одну из бутылок и критически посмотрела на свет.
— И гранёный стакан. — добавил я. — Походу, десантура неслабо подбухивала на рабочем месте. Я, вообще-то, ожидал найти в секретном сейфе что-то более существенное!
— А, забей. Что-то мне подсказывает, что секретов тут ещё на неделю реального времени хватит.
— Я вот боюсь, что здесь ты права.
