— Последний. — ответила Даша, так же перезаряжая оружие. — И четыре магазина к пистолю.
— Боюсь, с «ТТ» много против такого не навоюешь. — я кивнул в сторону ещё дёргающейся туши. — Это мы уже восемь магазинов на двоих высадили! А ещё даже не вечер. Давай отойдём к лодке, пополним боезапас и малость передохнём.
Моё предложение было безоговорочно поддержано, и мы отошли на берег, где минут пятнадцать сосредоточенно снаряжали магазины, параллельно приводя нервы в порядок. Потом пришёл Бегемот и опять потребовал жрать, пришлось открыть ему банку тушёнки. За компанию и мы сгрызли по сухарю, запивая водичкой из фляжек.
— Надо экономить патроны для новых стволов. — сообщил я, поднимаясь на ноги. — Мы за сегодня треть от всего запаса высадили. Мелочь валим из пистолетов.
— Пулемёт возьми. — Даша кивнула на «MG», лежащий в лодке. — К нему у нас патронов хоть устреляйся.
— Тяжёлый и неудобный. — покачал я головой. — И в помещениях с ним не развернёшься толком. Хотя, прочем, захватим с собой пока.
Я закинул пулемёт на плечо, и мы отправились обратно на территорию «Объекта». Задумчиво оглядев пейзаж, я забрался на старый, вросший в землю «ЗИЛ», и пристроил «циркулярку» на крыше кабины. Зарядил ленту, поводил стволом из стороны в сторону, потом спрыгнул обратно.
— Если снова возникнет подобная ситуация, — я кивнул в сторону трупа осьминога, отвечая на немой вопрос компаньонов. — Можно будет откатиться на эту позицию и нормально держать оборону. И эту дуру с собой таскать не надо, и отсюда почти вся территория простреливается.
— Разумно. — резюмировала подруга. — Пойдёмте продолжать наши изыскания?
Моллюск лежал там же, где мы его и оставили. Точнее, то, что от него осталось. Все щупальца были отстреляны, и живописно раскинулись по асфальту. Оба глаза вынесены, здоровенный клюв свёрнут набок, вся мягкая часть, выглядывающая из раковины, измочалена пулями до неузнаваемости. При этом, на раковине — ни царапины! Подумав, я стащил останки в кучу, благо хоть они не особо воняли, и не поленился принести куски щупалец, оторванные гранатой в здании, затем облил это всё бензином и подпалил.
— Мало ли, регенерирует. — сказал я, глядя, как в огне корчатся и извиваются куски щупалец. — Учитывая, что раковину пробить нам не удалось, а жизненно важные органы у него, сдаётся мне, именно там сныканы, могут возникнуть нюансы. Если эта тварь оклемается, у неё будет к нам ряд вопросов.
— А их хотелось бы избежать. — подытожила Даша. — Ну его нафиг. Пойдём внутрь, нам ещё нужно выяснить дату, кроме того, остался склад и ангар.
— Ещё катер и вагоны. — добавил я. — Что-то мне подсказывает, что там тоже есть на что посмотреть. Плюс бункер охраны. И внутрь скалы нужно выяснить, как попасть, там наверняка тоже много всего интересного. Выезжают же откуда-то вагоны…
— Интересно, сколько эти рыбки тут живут? — глядя на оставшееся население аквариума, задумчиво проговорила Даша, когда мы вернулись в директорский кабинет.
— Думаю, не особо долго. — я пожал плечами. — Скорее всего, эти декорации делали непосредственно перед нашим забросом сюда. Если постройки без особого вреда могут стоять тут годы, то аквариум за пару месяцев зарастёт дерьмом, и вся популяция помре. А он абсолютно чистый, как будто его вчера надраивали.
— Слой пыли выглядит нетронутым. — покачала головой подруга.
— Это последнее, что меня волнует. — засмеялся я. — Рассматривай это всё как декорации. Причем, довольно нелепые.
— А что тебя смущает на этот раз? — Даша проследила за моим взглядом. — О, календарь! «26, Квiтень, 1986, субота»… Ну, вот и документальное подтверждение даты! Что тебя не устраивает?
— Ну, как тебе сказать… Чернобыль находится, конечно, на Украине, но насколько уместен украинский календарь на островах в Ладоге? В 1986 году? Как коренной житель этих мест, ответственно заявляю: вообще не уместен.
— Ну, вдруг он был украинец… — подруга склонилась над столом, быстро просмотрела какие-то бумаги, лежащие на нём. — Всё по-русски. Видимо, ты прав.
Как ни странно, ничего особенного в кабинете мы не обнаружили. В столе нашлись печати, письменные принадлежности и прочая канцелярия, наградной «макаров» без патронов, фотоальбом, где на фото позировали явно серьёзные товарищи в различной, обычно торжественной, обстановке. Подписи к фото ничего нам не говорили, фамилии, звания и места. «Доцент Александров Т. С. Ялта». И что? Дискеты, журналы, отчёты — всё свалено в бессистемную кучу. Присутствовала литература и развлекательного содержания, в том числе — западного, и очень фривольного. Я бы даже сказал, откровенно порнографического.
— А мужик рисковый был. — сообщил я, открыв журнал на развороте, где блондинистая красотка ублажала здоровенного негра, так сказать, орально-генитальным способом. — За такие картинки можно было моментально вылететь из партии и со всех должностей, а то и уехать лес валить…
— Ты серьёзно? Тогда так строго было?
