– Я знаю, что мои страхи беспочвенны, что вероятность стать жертвой молнии крайне мала, но все равно ничего не могу с собой поделать.
Ее волосы на ощупь напоминали атлас. Когда они рассыпались по плечам, он подумал, что, если бы она была его женщиной, он настоял бы на том, чтобы она всегда носила их распущенными.
Аристос нахмурился. Откуда взялась эта мысль? Он ни с одной женщиной не был так долго, чтобы считать ее своей.
Раскаты грома и вспышки молний стали более редкими, но Аристос продолжил успокаивать Алекс, медленно массируя ее затылок.
– Аристос?
– Что?
– Какими были твои два пути?
Его пальцы замерли в ее волосах.
– Я уже сказал, что это было очень давно.
Алекс повернулась и посмотрела на него.
– Если это было давно, почему ты не хочешь об этом говорить?
– Потому, что это уже не имеет значения.
– Если это не имеет значения, почему ты не можешь мне об этом рассказать?
Потому, что это затрагивает подробности его личной жизни. Потому что почти никто не знает историю его прошлого. Потому, что, если он ей с ней поделится, она поймет, какой он на самом деле.
Но она поделилась с ним своими страхами. Было бы справедливо ответить откровенностью на откровенность.
– Когда мне было шестнадцать, я жил на улицах Афин, – начал он, притянув ее к своей груди. – Я был в уличной шайке. Я отдалился от своей семьи, был зол на весь свет и пошел по кривой дорожке. Однажды вечером Дэвид Теннисон, мой будущий наставник, выходил из ресторана в центре Афин. Я попросил у него закурить и попытался украсть у него бумажник, но с ним этот номер не прошел. Вместо того, чтобы передать меня полиции, он спросил, почему я бродяжничаю. Я рассказал ему свою историю. Он увидел что-то за гневом и горечью и захотел мне помочь, но при условии, что я перестану нарушать закон. В тот вечер он дал мне двадцать стодолларовых банкнот и свою визитку. Сказал, что, если я хочу узнать, как построить игорный бизнес, я могу прилететь к нему в Лас-Вегас.
Алекс подняла голову и посмотрела на него:
– И ты полетел.
Он кивнул:
– Такой шанс выпадает раз в жизни.
– Или никогда, – пробормотала она и закусила нижнюю губу. – Вот так история!
– Конечно, поначалу все было не так гладко. Мне нужно было справиться со своим гневом. У Дэвида тоже было трудное детство. Мы довольно долго притирались друг к другу. Ему не нравилось, что я нарушал установленные им правила. Со временем я понял, что без дисциплины ничего не добьешься. Что легких способов достичь успеха не существует. Мой путь к богатству и успеху был нелегким.
– А сейчас какие у вас с Дэвидом отношения?
– Мы как отец и сын.
– А твои родственники? Ты с ними помирился?
– Нет.
– Почему?
– Потому что есть вещи, с которыми невозможно примириться, – сухо произнес он, дав ей понять, что тема закрыта.
– Дэвид приезжает к тебе на игры?
– Иногда. – Аристос встретился с ней взглядом: – Эта история не предназначена для публики, Алекс, – предупредил ее он. – Мы с Дэвидом единственные, кто ее знал до сих пор. Теперь ее знаешь ты.
– Я никому ничего не скажу, – пообещала Алекс. – Спасибо, что поделился со мной. Теперь я понимаю, какие два пути у тебя были. Как нелегко тебе было выбрать правильный. Наша жизнь – это постоянный выбор.
Аристос убрал ей за ухо прядь волос.
– Чем ты была расстроена до этого?
– Я тосковала по дому. Здесь так красиво. Твой остров невероятно красивый. Он напоминает мне Стигос. Я так по нему скучаю.
– Ты звонила домой?
– Да. Я просто… Я чувствую себя потерянной. Я просто хочу быть уверенной в том, что приняла правильное решение, отказавшись от своей привычной жизни.
– Ты должна четко двигаться по выбранному тобой пути. Сначала тебе это будет даваться нелегко, затем все легче и легче. У меня в Вегасе было именно так. Когда ты только прошел точку невозврата, сомнения – нормальное явление. Главное, собраться с духом и научиться преодолевать эти сомнения.
Ее губы дрогнули в робкой улыбке.
– Ты мудрый человек, Аристос Николадес.
– Значит, я не только грубый и невыносимый?
– Да, – шире улыбнулась она. – Наверное, ты мой Дэвид, поскольку ты наставил меня на правильный путь.
Он покачал головой:
– Я просто человек, который понимает твои внутренние противоречия. Я знаю, как трудно порвать с тем, что хорошо знаешь. Говорить себе, что ты поступаешь правильно, когда тебя переполняют страхи и сомнения.
Их взгляды встретились, и в этот момент время словно остановилось. Женщина, которую он прижимал к себе, была теплой и мягкой. Казалось, ее голубые глаза смотрят ему прямо в душу.
– Алекс, – пробормотал он. – У нас есть правила, которые мы не должны нарушать.
– Я знаю, – прошептала она, придвигаясь еще ближе.
Запах жасмина, исходящий от нее, будоражил чувства. Соблазн нарушить собственные правила был слишком велик. Их губы разделяли считаные сантиметры. Он мог бы остановить это безумие, поскольку еще сохранил остатки самообладания. Александра, похоже, нуждалась в более серьезном утешении. Именно поэтому он ее не оттолкнул. Не послушался внутреннего голоса, взывающего к благоразумию.
