Алекс краем глаза наблюдала за мужчиной, который в последнее время занимал все ее мысли. Судя по его мрачному задумчивому виду, внутри него шла борьба, словно он одновременно хотел и не хотел здесь находиться.
– Ты был прав, – тихо произнесла она, когда молчание слишком затянулось. – Я о том, что ты мне сказал тогда в саду. Я говорила себе, что моя жизнь в Стигосе меня вполне устраивала. Она действительно была замечательной, и я рада, что она у меня была. Но этот этап для меня закончился. Мне нужно было познать себя, покинуть зону комфорта.
– И ты это сделала. Ты считаешь, что это было правильное решение?
– Да. Поначалу мне было скучно на острове, но теперь, когда у меня появилась возможность организовать мероприятие, я испытываю душевный подъем. Уверена, что дальше будет еще лучше.
– Я в этом не сомневаюсь. С тобой будут считаться, принцесса.
Его темные глаза смотрели на нее со странной тоской и теплотой, и она опустила взор, чтобы ей было легче справиться со своими эмоциями. Ее взгляд скользнул по татуировке у него на руке, которая была наполовину скрыта под рукавом оливковой футболки. Протянув руку, она прикоснулась к ней кончиками пальцев.
– Откуда у тебя эта татуировка? Я видела такую же у нескольких охранников.
Аристос задрал рукав:
– Это военный парусный корабль, символ уличной банды, в которую я когда-то входил.
– Ты привез на Ларикос своих товарищей и дал им работу?
Он кивнул:
– Я знал, что лучших охранников для моих высокопоставленных клиентов мне не найти. Знал, что могу доверять этим людям как самому себе. Их преданность не вызывает никаких сомнений так же, как их способность сохранить человеку жизнь.
Алекс провела кончиком пальца по контуру рисунка:
– Что означает татуировка в виде военного парусника?
– Эти корабли красивы, но их красота обманчива. Когда их много, они несут смерть.
– Вы тоже несли смерть? – спросила она, встретившись с ним взглядом.
– О чем ты хочешь меня спросить, принцесса? Убивал ли я когда-нибудь?
– Да.
– Нет. Мы не были убийцами. Мы просто восстанавливали справедливость, грабили богатых, пытаясь вернуть то, чего нас лишила социальная среда.
– Что приводило молодых людей в банду?
– Главным образом бедность и домашнее насилие. Банда давала то, чего не было дома – чувство общности. Мы были как братья.
– Расскажи о своей семье, – тихо попросила она, чувствуя, как бешено колотится ее сердце.
– Она была бедной и неблагополучной. Мой отец был механиком, но из-за проблем с алкоголем нигде подолгу не задерживался. Он часто изменял матери, избивал нас с братьями и сестрами.
– Это было причиной, по которой ты ушел из дома?
– Частично. Я повзрослел, стал сильнее и смог оказывать сопротивление отцу. Я боялся, что однажды мой гнев выйдет из-под контроля и я его убью.
– Как отреагировали твои родители, когда узнали, что ты стал членом банды?
– Отец пришел в ярость и поставил мне ультиматум. Я должен был либо вернуться в школу, либо навсегда уйти из дома.
– И ты решил уйти?
– Да.
– Сколько лет тебе было?
– Четырнадцать.
У нее защемило сердце. Он же был совсем юным!
– А как же твои мать, братья и сестры? Должно быть, тебе было тяжело их оставлять.
За этим последовало напряженное молчание, и Алекс начала думать, что зашла слишком далеко в своих расспросах.
– Я боялся того, что может произойти, если я останусь. Боялся того, что может произойти, если я уйду.
– Полагаю, это было очень непростое решение. – Да.
– Ты знаешь, как живет твоя семья?
– Мать бросила отца через год после того, как я стал членом банды. С нее было достаточно. Когда я продал свой первый отель, я купил ей дом и позаботился о том, чтобы ей больше никогда не нужно было работать. После этого мы почти не общались.
Теперь ей многое стало понятно об этом человеке. Он отдалился от семьи, которую любил, запретил себе испытывать чувства, потому что это причиняло ему сильную боль.
– Семья – это главное, Аристос. Семья – это то, что у тебя остается, когда ты теряешь все остальное. Ты сказал, что связи порваны, но ведь это поправимо, правда?
– Нет.
– Но…
– Александра, – произнес он спокойным голосом, в котором слышалось предупреждение. – Я знаю, что ты любишь свою родную деревушку и считаешь ее раем на земле, но так бывает не у всех. Некоторые вместо подобной идиллии получают ад на земле. Какой смысл желать того, чего никогда не сможешь иметь?
Он говорил о себе. О любви и заботе, которых у него не было. Он прожил два года на улице, и когда Дэвид Теннисон дал ему шанс на лучшую жизнь, для исцеления его душевных ран было уже поздно.
– Смотри. – Аристос кивком указал ей наверх, и она увидела яркий шар с хвостом света, проносящийся по черному бархату неба. Вскоре появился еще один, затем еще. Через несколько минут световое зрелище в небе не уступало фейерверкам.
