Кросс осторожно приблизился к границе леса и пляжа. Он не хотел, чтобы его заметили раньше времени, поэтому старательно выверял каждый шаг. Высокий костер служил отличным ориентиром. Со всех сторон на этот красный цветок слетались десятки насекомых. Ночные мотыльки, обезумев от восторга, пикировали прямо в раскаленную пасть огненного чудовища. Почти все сгорали мгновенно, но некоторые с опаленными крыльями трепыхались еще несколько секунд на горячем песке рядом с очагом.
Оскар заметил костровых и заскрежетал зубами от злости. Лев и Дана не теряли времени даром: Донской, положив руки под голову, растянулся на спине, а девушка старательно сосала его толстый твердый член.
— Вот шлюха, — прошипел Кросс.
Формально он не мог обвинить её в измене. Бывшая жена при всех сообщила о разрыве, но то с каким удовольствием она делала минет «чужому» мужику разъярило Оскара.
Ему хотелось выскочить из засады, разбить дубиной голову соперника и бросить его тело в костер. А Дану поставить раком и вогнать в неё член так, чтобы она завыла от боли. Не от удовольствия или наслаждения, а именно от боли.
Он представил, как распутная женушка верещит под ним, молит о пощаде, пытается вырваться, но все тщетно. Оскар будет непреклонен. В конце концов, Дана присоединится к своему любовнику на пламенном ложе. Никакой жалости. Она это заслужила.
Кросс признавал, что на такое у него не хватит духа. Всё это лишь плод его ревнивогобезумного воображения, а трусливая натура как всегда победит. Оскар не стал бросать вызов Льву, вместо этого он подкрался поближе, чтобы видеть их утехи во всех подробностях.
Леденцова сосала с наслаждением. Она причмокивала, целовала головку, тёрлась щекой, проводила по губам и вновь заглатывала член целиком, будто самое вкусное лакомство на свете.
«Мне ты отсасывала по-другому. Нехотя, словно делая одолжение», — Кросс вспомнил их секс за последнюю пару лет. Дана не любила делать минет, но он специально принуждал её к этому. В такие моменты Оскар испытывал особенный кайф, когда она чуть ли не плача заглатывала по самое горло его приборчик.
Тем временем парочка поменяла позу. Теперь уже Донской целовал загорелые ляжки Даны, а девушка сама подталкивала его голову к лобку. И вот через секунду язык парня смело хозяйничал в киске, вылизывая сладкий нектар страсти. Рыжеволосая дышала глубоко и часто, закатив глаза, она лишь тихо бормотала одно слово:
— Да, да, да, да…аааа, да…да, ааааа…
Через три минуты Леденцова кончила с таким визгом, что мог слышать весь лагерь на поляне.
— Шлюха! Сука! Блять поганая! Даже не пытаются скрываться! Завтра еще перед всеми ебаться будут среди бела дня! — негодовал Кросс.
А пока он бесился, Лев поставил девушку на колени и вошел сзади. Его член громко хлюпал в сочной, как зрелый манго вагине. Стоны Даны ни затихали, ни на секунду, её грудь вздрагивала от каждого толчка, а рыжие волосы стали красными от света огня.
Оскар прикусил губу и вдруг почувствовал возбуждение. Его прибор напрягся, а яйца гудели как медный колокол. Кросс не знал, что и делать. Несколько мгновений он боролся с накатившим вожделением, а затем приспустил штаны и принялся дрочить.
— Оооооооооооооооооо, — протяжным криком пронеслось по берегу и растворилось в море.
Сквозь щель между листьями, Оскар пристально смотрел на миловидное личико жены и чутко ловил каждый вздох. Когда она открывала глаза и бросала мимолетный взгляд на чернеющую стену леса, Кроссу казалось, что Дана тоже видит его. Видит и специально начинает стонать еще громче, загоняя кинжал ревности в сердце по самую рукоятку. Но чем сильнее он ревновал, тем сильнее возбуждался.
Оскар ошибался, его жена никого не видела. И ей было плевать, видят ли их самих. От ритмичных движений она впала в сладкий глубокий транс, поднялась высоко над островом, а потом камнем рухнула вниз, просочилась сквозь песок и устремилась к ядру планеты. И как только Дана коснулась его оболочки — грянул взрыв.
Взрыв внутри неё, стал новым отголоском того вселенского Большого взрыва, который породил всё вокруг. Если бы ее оргазм можно было сравнить со светом, то эту вспышку увидели бы с других планет. Она бы ослепила и выжгла глаза Оскару, рассеяла тьму на многие километры вокруг и заставила все живое перепутать день с ночью.
Пронзительные крики и стоны ускорили Льва. Через несколько секунд он излился горячей струёй на попку Даны. Утомленные, но счастливые любовники прижались друг к другу, а затем пошли плавать в море.
Когда Дана и Лев вернулись костру, уже никто не подглядывал за ними. Кросс кончил, вернулся в свой шалаш и мгновенно отключился. Бессонницу как рукой сняло.
Очнувшись поздним утром, Оскар еще долго оставался под лиственной крышей. Он до мелочей продумывал план, анализировал запасные варианты, пытался предугадать неожиданные повороты событий. Кросс затеял опасную игру, ставка в которой — жизнь. Минувшая ночь окончательно убедила его, что другого пути нет. Жажда мести слишком глубоко въелась в подкорку. Хотелось крови.
