— Ваши отношения похожи на курортный роман. Это не любовь. Просто страсть, которая вспыхнула как спичка. Но ты же знаешь, сколько горит спичка?
— А сколько тлеет бумага?
— Я пришел сюда не выяснять отношения, а вернуть их. Вернуть нашу семью, нашу любовь.
Оскар снял одежду и вошел в каменную чащу. Огромным усилием воли Дана заставила себя спокойно наблюдать за этим, вместо того, чтобы выпрыгнуть наружу и бегом вернуться на пляж к друзьям. По спине пробежал холодок тревоги.
«Я не должна показать свой страх. Раньше он любил подчинять меня силой. Прежняя Дана боялась дать ему отпор. Но её больше нет. Неужели он этого не понимает?»
Кросс расположился на противоположной стороне природного бассейна. Обнаженных супругов разделяли каких-то десять метров. Дана погрузилась по шею, но всё равно в прозрачной воде легко угадывались очертания её красивых грудей и округлых бедер, это заводило Оскара.
— Любимая, я готов всё простить. Нет, не так. Я готов всё забыть и никогда не возвращаться к этой теме. Как в «Людях в чёрном», помнишь? Чик, и стереть кусок памяти.
— Ты не сможешь. И я не смогу. Перестань оглядываться назад, тебя ждет новая интересная жизнь. Ты легко найдешь себе красивую девушку, взять хотя бы секретаршу из твоего агентства. Или как ты её называл — помощник руководителя по кадровым вопросам?
— Ой, да перестань. Ты, правда, к ней ревнуешь? Ага, ревнуешь — значит, любишь!
В рыжей бороде мелькнула довольная улыбка. Оскар чувствовал, что пока всё идёт как надо и чем дольше они оставались наедине, тем смелее он становился.
— Ревности не место на этом острове.
— Ты же понимаешь, что он не вернётся?
— Осторожней с такими словами. Ты зря тешишь себя иллюзиями, они сжигают тебя изнутри, отравляют разум и несут только боль и разочарование.
— Два дня, Даночка. Два дня. За это время я бы пешком остров оббежал.
— Ты не знаешь его истинных размеров.
— Перестань, из нас двоих, иллюзии только у тебя. Это понятно, жаль терять такого страстного любовника. Да и страшно. Хочется отодвинуть момент признания, отдалить болезненный факт, но чем раньше ты смиришься, тем лучше. Поверь мне.
Дана подплыла чуть ближе к водопаду. Она не хотела сориться и сдерживала эмоции, понимая, что Оскар старается больнее надавить на чувствительные точки. Отчасти ему это удалось. Кросс как акула почуял кровь в океане и теперь кружил вокруг добычи, подкрадываясь для решающей атаки.
— Да, он мой враг, но я не желал его смерти. Честно. Я сразу предупредил, что этот плот дурацкая и опасная затея. Но он хотел показать себя героем, выпендриться перед тобой. Его трухлявую посудину наверняка разбило о рифы. Море коварно. Оно быстро наказывает за ошибки.
— Лев отличный пловец.
— Поверь, малышка, когда ударишься головой о камень — идёшь на дно как пушечное ядро.
Дана провела мокрыми пальцами по рыжим локонам:
— Я хочу побыть одна и заняться медитацией. Оставь меня, пожалуйста, в покое.
Но акула уже крепко вцепилась в добычу и не желала отпускать. Кросс хотел утащить неверную женушку на самое дно страхов, в холодную темноту подсознания, где плавали только призраки замурованных фобий.
— Это пожалуй даже лучше чем джакузи в Эмиратах, — вернулся к воспоминаниям Оскар, — ох, что мы там с тобой вытворяли. Некоторые шалости, думаю, даже были запрещены местными законами.
Легкий румянец зарделся на щеках Даны. В то время они много экспериментировали в постели, пробовали разные игрушки, чудили по полной программе. Но сейчас она вспоминала об их любовных утехах с легким пренебрежением. Кросс вытащил эти эпизоды из темного чулана памяти, где они пылились на самой дальней полке.
— Не лучшая тема для разговора.
— Так предложи другую.
— Не хочу. Я пришла побыть здесь одна.
— Мы стали слишком мало общаться. И я не про время на острове, а про наш дом. Наверное, в этом причина охлаждения отношений между нами. Все в своих делах, заботах.
«Причина охлаждения отношений в том, что ты самовлюбленный абьюзер, который умело скрывал это до свадьбы», — слова так и рвались наружу, но Леденцова оставила их при себе.
— Оскар, наш брак был обречен. Ты подавлял меня, контролировал двадцать четыре часа в сутки, вымещал на мне злость из-за неудач в бизнесе. Я постоянно подстраивалась под тебя: дома, на отдыхе, в сексе.
— Я изменюсь. Правда! Клянусь! Я всё переосмыслил, я вернусь другим человеком. Только дай мне шанс, Даночка! Мы начнем все заново, мы будем счастливы.
Что-то внутри Леденцовой дрогнуло. Глаза наполнились слезами, а сердце состраданием. Кросс воспользовался её секундным замешательством, чтобы подкрасться ближе.
Вот он коснулся руки, осторожно сжал её длинные тонкие пальцы и попытался обнять. Но супруга мгновенно отстранилась.
— Мы все совершаем ошибки, но должны уметь признавать их и прощать. На этом строятся крепкие семьи.
— Оскар, не надо.
— Забудь его. Всё кончено! Его больше нет, а я рядом. Я люблю тебя, всегда любил и никогда не разлюблю. Дана, Даночка… милая, моя, хорошая, иди ко мне.
— Лев жив. Я это чувствую. Он вернётся.
— А если нет?
— Перестань, прошу тебя, ты не понимаешь…
