Давид сиял от восторга. Он только что впервые в жизни по-настоящему удовлетворил женщину. И какую женщину! Вся троица испытала экстаз от этого события.
«Он трахает её. Прёт мою девушку раком, но я совсем не ревную! Что за чёрт?! Вернее ревную, но не так как раньше! Эта ревность только заводит, будоражит, делает все эмоции сильнее и приятнее. Может мне это снится? Ну и пусть! Я пока не хочу просыпаться. И горе тому, кто меня разбудит», — гул мыслей в голове Льва сливался с шумом водопада.
Смена композиции. Вот уже Донской лежал на спине, девушка скакала на его могучем стержне в позе наездницы, а Давид стоял рядом и смотрел, как член исчезал во рту Даны, встречаясь там с ласковым язычком.
Но вдруг Леденцова отстранилась, легла на грудь Льву, чуть приподняла бедра и обернулась на Даву:
— Хочу почувствовать вас одновременно.
У Донского зазвенело в ушах. Его мозг превратился в стеклянный шар, по которому ударили стальной дубинкой. При этом болт напрягся еще сильнее, хотя казалось сильнее уже некуда. Ковалев нерешительно раздвинул девушке ягодицы и упёрся головкой в анус. В эту дверь было не так просто войти. С первой попытки не получилось. Но легкий шепоток Даны добавил ему решительности. И вот член погрузился на пару сантиметров, затем еще чуть-чуть, а дальше дело пошло легче.
Леденцова впала в транс от двойного проникновения. Скромный член Давида идеально подходил по размерам для её второго туннеля. Братья затаив дыхание, ощущали друг друга через тонкую перегородку. Их стволы как поршни, двигались без остановки и все трое представляли собой единый двигатель любви — слаженный механизм по созданию наслаждений.
Давид не выдержал первым. С громким пыхтением он кончил в упругую попку. Оргазм длился на удивление долго и Дана ощутила, что её наполнили спермой до краёв. Когда Ковалёв, наконец, вышел, рыжеволосая кобылица спрыгнула со своего жеребца, зажмурилась и широко открыла ротик. Первый залп Льва пришелся точно в цель, второй угодил в щеку, третий растекся по губам. За несколько секунд все лицо Даны покрылось семенем, а бронзовые конопушки скрылись под густым слоем белого крема.
Леденцову охватило приятное легкое оцепенение и она растянулась на траве в изнеможении.
— Идём, ополоснёмся? — полушепотом предложил Лев.
— Не могу, нет сил, — честно ответила девушка. Но вдруг её тело как по волшебству поднялось в воздух и полетело к озеру.
Донской, бережно отнес любимую на руках и погрузил в воду. Она смыла следы их страсти и улыбнулась:
— Мы вылечили его. Вылечили твоего брата.
— А это разовая процедура или нужен целый курс? — усмехнулся Лев.
— Дальше, как мы сами захотим. Любовь — лучшее лекарство. Особенно когда болезнь вот тут. — Дана коснулась пальцем виска, затаила дыхание и нырнула с головой.
Ливень обрушился вечером. Сигнальный костер на пляже потух с жалобным шипением, но парни спасли огонь, вовремя перетащив горящие головни под навес на поляне. Этот план придумал Дава. Неделю назад он с братом и Молло вкопали четыре бревна, соорудили крышу из пальмовых листьев и сделали запас сухих веток.
— Костер должен быть маленький, экономим дрова, — предупредил Ковалёв, раздувая угли.
Навес разместили поближе к деревьям, чтобы максимально защитить огонёк от дождя и ветра. Но люди недооценили силу природы. К утру ураган усилился, повалил несколько пальм и не собирался останавливаться. Косой дождь хлестал очередями, словно в тучах спряталась целая армия с водяными автоматами. Эти невидимые солдаты стреляли без продыху, пока не добились своего.
Мощный порыв ветра разметал лиственную крышу и костер погас. Людив страхе попрятались по шалашам. Оставалось только ждать. Зажигалка — их главное сокровище, хранилось в самом сухом месте хижины, завернутая в упаковочную пленку от чемодана.
В самую первую ночь на острове, стихия уже преподнесла им урок. С тех пор робинзоны стали сильнее, построили лагерь, научились ловить рыбу и охотится. Все знали, что когда дождь закончится, они снова разведут огромный костер, нажарят рыбы и устроят пирушку.
Но он не заканчивался. Следующий день также выдался очень мокрым. Временами ливень чуть стихал, начинал моросить, как будто брал передышку, а затем снова расходился с удвоенной энергией. Это уже начинало тревожить.
Люди устраивали перекличку между хижинами, пытались шутить и подбадривать друг друга. Иногда заглядывали «в гости». В одном шалаше сидя могли разместиться четыре человека. Время от времени Давид наведывался к брату с Даной, а те в свою очередь навещали Лику и Олю. Только Оскар продолжал сидеть в одиночестве, ни с кем не разговаривал, почти все время спал, а когда лежать уже становилось невмоготу, то остекленевшим взглядом таращился на кусты перед своей лачугой.
К концу второго дня закончились бананы. Робинзоны разбились на маленькие группы и отправились на поиски пропитания. Тут уж Кроссу пришлось выбраться из берлоги и пойти с остальными.
