— Удрали. Выслеживал их часа три, подкрался с подветренной стороны, но в последний момент они меня почуяли. Осторожные стали. Я успел швырнуть копьё, сантиметров на десять промахнулся всего.
Чинеду опустился на колени, вытянув ладони к огню. Его пальцы подрагивали, грудь тяжело вздымалась при вздохе.
— Зря ты меня не дождался, завтра вместе пойдем, — с упреком сказал Лев.
Чинеду хмурился и устало раздувал ноздри:
— Они за ручей ушли, и думаю далеко.
— Рано или поздно хрюшки к водопою вернутся. Давайте все вместе засаду устроим? Вчетвером? — предложил Давид.
Но Молло сразу покачал головой, отвергая эту идею:
— Сейчас в любой луже напиться можно. Да и ручей длинный, нас все равно мало. Нож только один.
— А копья?
— Они годятся, только чтобы добить раненую добычу. Пронзить таким кабана на расстоянии не получится, — Чинеду кашлянул и постучал себя в грудь, чувствуя, как в легких шевелится простуда.
— Всё равно пойдем. Без дела сидеть еще хуже, — Донской вертел в руках заостренный камень, прикидывая как сделать из него топор.
На следующий день мужчины в полном составе отправились на охоту, но вернулись с пустыми руками и потухшими глазами. Дана и Лика пошли искать бананы, им повезло чуть больше. Девушки принесли в пещеру небольшую гроздь.
Робинзонам досталось по два плода — весь дневной рацион. Бананы были еще зелеными, но есть хотелось так сильно, что дожидаться пока те дозреют, никто не стал.
Три дня подряд охотники покидали пещеру рано утром и возвращались после заката. Один лишь раз им удалось поймать ящерицу. Ее зажарили на вертеле и съели вместе с костями.
Вскоре закончились и бананы. Люди прочесали весь лес в округе, но природа перестала делиться своими дарами. Море будоражили высокие волны, о рыбалке ни шло и речи. Дикие свиньи попрятались в самых глухих уголках леса, каждый раз охотники понуро возвращались ни с чем.
Из-за голода все стали раздражаться от малейшего повода. Смех и шутки больше не звучали во время вечерних посиделок у костра. Нужда стерла улыбки с лиц.
Наступил очередной голодный безрадостный день. Дана апатично сидела снаружи под каменным козырьком, слегка раскачиваясь в позе лотоса. Стоял один из тех редких моментов, когда дождь почти затих. Но люди не тешили себя иллюзиями, по горькому опыту они знали, что пройдет пару часов и ливень разразился с новой силой. Тучи просто взяли передышку, как боксёры перед решающим спуртом.
Леденцова поморщилась от боли в животе. Голод стальными тисками сжал пустой желудок, слабость разлилась по телу, хотелось просто лечь и уснуть навсегда. Но голод — это кошка, которая любила подолгу играться со своими мышками. Дана понимала, что быстро он их не убьёт.
Девушка услышала шаркающие шаги, через секунду из пещеры высунулась голова Льва.
— Слушай, а твоя Богиня Любви никак нам помочь не хочет? Она же могучая. Землетрясения устраивает. Что ей стоит подкинуть нам пару кабанчиков?
— Время еще не пришло…, - сухо ответила Леденцова.
— А когда придёт можно поточнее узнать? Оля бледная как смерть сидит, Лика едва ноги передвигает, Дава с голодухи начал листья жрать. Так недолго и кони двинуть.
Дана прикрыла глаза:
— Смерть близко, но её призовёт не голод.
— А что-то более конкретное и полезное твоя богиня может сказать? Где свиньи прячутся или где еще остались бананы на этом грёбаном острове?!
Девушка повернулась и строго посмотрела в ответ. Лев виновато попятился:
— Ладно-ладно, вырвалось просто. Землетрясения нам только еще не хватало…
— Мне нужно побыть одной, скоро приду.
Леденцова спустилась по ущелью к водопаду и вскоре затерялась среди деревьев. Донской вернулся в пещеру. Серая унылая атмосфера царила под каменным сводом. Только огонь ел досыта, дров для него не жалели.
Оля безжизненно свернулась на травяной подстилке, и казалось, совсем не дышала. Рядом сидела Лика, обреченно уронив голову на руки. Молло и Оскар о чем-то тихо болтали в глубине пещеры. Дава шевелил веткой угли, обдумывая какое бревно подбросить следующим.
— Должен быть какой-то выход, — Лев вяло стукнул кулаком по рисунку по стене. Толстый мужчина и женщина с огромной грудью, не заметили удара и продолжили совокупляться по-собачьи.
Давид обреченно вздохнул:
— Ждать, терпеть и молиться.
— Под лежачий камень сам знаешь.
— Знаю-знаю…
— Ладно, пошли на охоту, — Донской взял копьё и посмотрел на остальных.
Поднялся только брат. По лицу Оскара легко читалось, что идти он никуда не хочет. Даже Молло холодно встретил это предложение.
— Ну чего сидим?
— А толку? — проворчал Чинеду, — свиньи нас к себе не подпустят даже на два броска копья. Они запомнили наш запах, их только из ружья валить.
— Надо пытаться! Поднимайте жопы! — разозлился Лев.
— Вот ты и пытайся! Чего разорался?! Тебя главным никто не выбирал! — неожиданно рявкнул Оскар. Голод и злость придали ему смелости.
— Ты оставайся, от тебя все равно толку никакого, — презрительно парировал Донской.
Кросс вскочил на ноги и оскалился как шакал перед последней схваткой:
— А от тебя? Чем ты лучше?!
— Закрой пасть и прижми жопу!
