— Да, Игого, — подхватил Дьюи, вспомнив дурацкое, но прилипчивое прозвище Иаго. — Если их не будет, то, пожалуй, ты покажешь себя и не рискуешь. А если будет, то впишем меня. Я разберусь, — с наигранной несерьёзностью произнёс Дьюи.
— Да, — Тудеру не нравилось бегать от трудностей, но он знал, что беспокойство за него не возникло на пустом месте. А Иаго тянет на роль исполнителя. — Хорошая мысль, Итель, — не забыл похвалить брата.
Младший кивнул. Как камень с души упал. Он не рискует быть раскрытым.
Оставшийся день Итель провёл с братьями, обсуждая грядущий турнир, возможных участников. Не получилось отказаться от короткого поединка с Тудером, после которого Дьюи не упустил возможности добавить, что списывать Ителя со счетов возможных участников не стоит.
Итель улыбнулся, потому что знал, против воли в участники его не впишут. Дьюи любит пошутить, но у его шуток есть границы.
Наблюдая за очередным поединком братьев, Итель вспомнил, как всё было в прошлый раз. И всё приподнятое настроение улетучилось в мгновение ока. Он не может больше так проводить время. Теперь у него совсем другая жизнь.
Хотя резко менять своё времяпрепровождение будет странно. Родные, итак, что-то подмечают, так что надо побеспокоиться о том, чтобы изменения в его жизни появлялись плавно и не вызывали непонимания.
Клинки ещё раз с характерным звуком сошлись. Итель перевёл взгляд на меч рядом с собой, которым орудовал в поединке с Тудером. Вчера с ним позанимался, сегодня совсем без лишних мыслей взял в руки. Словно нет проблемы. Только вот в позапрошлый раз меч расплавился. И сейчас вдруг забоялся нести меч обратно в оружейную.
Когда вернулся в комнату, ещё до ужина, вспомнил о конверте с пеплом. Лучше не держать в комнате. С мечом что делать не ясно, но пепел можно в саду под куст высыпать. Этим Итель и занялся. Обратно вернулся уже с пустым сложенным листком. Итель смял листок и бросил его на стол в комнате к парочке других таких же. Потом сожжёт.
Мысль заставила вздрогнуть.
Сожжёт в камине, конечно.
Или…
Или самому попробовать?
Смелая мысль заставила побледнеть. Похолодело и в груди.
Нет, это…
Итель хотел подумать, что не нужно, невозможно, не интересно или ещё что-то. Но смотря на тетрадь, так похожую на другие, в которых он постигал учебные предметы, мысль, что от теории рано или поздно появится переход к практике, появилась как само собой разумеющиеся.
4.V.867
Витгрис
Проснулся Итель воодушевлённым. Он знал, что будет делать сегодня, в именно вновь читать увлекательную литературу о контроле эмоций и работе с ними. Вчера перед сном решил, что всё же стоит уделить внимание выяснению, какие ещё эмоции могут вызывать магию. Так что приоритетные задачи Итель наметил.
После завтрака, за которым он не забыл опознать всех членов семьи, Итель решил кое-что проверить, перед тем как браться за книгу.
Печаль. Когда он понял, что его мечты о семейном счастье сгорели в его магии, ему же было грустно. Да, была злость, что всё это из-за действий одной конкретной семьи, и эта злость как-то вытесняла печаль по несбыточному будущему. Но ведь на деле это печально: он не навредит семье, если сможет скрывать магию, и это очень много, но своей он не создаст, не побывает на месте отца. Хотя это были не ближайшие планы, так что вдруг что-то переменится.
«Было бы неплохо, но предпосылок нет», — одёрнул себя Итель.
Продолжая размышлять о том, на чём теперь он ставит крест, Итель подумал, что скорее расплачется, чем комок бумаги в его руке загорится. Но стоило представить человека, который перечёркивает это будущее Ителя, как бумага вспыхнула. А если придётся как-то с королём встретиться? Бумага разгорелась сильнее, хотя едва ли там ещё была бумага. Да страх за семью подпитывает огонь, определённо
Пока что есть только один вариант, который может помочь без дополнительных действий, — успокоительная настойка. Итель грустно усмехнулся. Если раскроет магию — его повесят. Если не раскроет магию — скорее всего умрёт, переборщив с настойкой из-за привыкания. Уже больше идей об окончании жизни. И хоть повод был невесёлым, но это хоть как-то разбавляло его варианты.
Правда, с тем учётом, как часто в будущем он будет слышать о Туккотах и появляться на людях, пить настойки придётся часто. Он быстро к ним привыкнет, не сможет без них, и в конце концов выпьет больше, чем организм способен принять. Если договориться с тем, кто будет устанавливать причину смерти, то никто может и не узнать об успокоительных.
Его труды в больнице не прошли даром: примерно представлял, как всё будет, и сколько займёт времени. Невесело, конечно, но это реальная возможность хоть как-то прожить на острове, не становясь отшельником.
Итель перевёл взгляд к окну. Из его комнаты видна часть Витгриса, светлые стены домов и яркие разноцветные крыши. Раньше ему нравился вид, а теперь тот наводил тоску.
