– ЭЭЭээээ…, да наш бравый командир дивизиона сам опасается своего замполита. Ни фига себе?! – Удивлённо протянул я про себя и бодро доложил, – Так точно. Там только зеркало со стороны водителя разбилось и глубокая царапина вдоль ящика….
– Ну…, машина на ходу? – Опять оборвал Подрушняк.
– Так точно. Всё нормально. Разрешите я сейчас вам…., – про себя решил пол термоса пива командиру занести.
– Нет, не надо, Цеханович, отдыхайте.
Ну, мы и отдохнули, уговорив 36 литров пива. Правда, потом все дружно, друг за другом, с матом и глупым смехом, через каждые десять минут выбегали в ночь и ссали, а потом чесались и снова выбегали. И так почти всю ночь, пока почки и печень не перестали выжимать из организма лишнюю жидкость.
После завтрака я всё-таки решил довести до Подрушняка подробности вечернего происшествия. Дождавшись, когда подполковник пошёл со столовой один, я догнал его.
– Товарищ подполковник, я вчера не смог доложить некие подробности – Разрешите сейчас?
– Не надо, – мгновенно среагировал командир, – как вода в бочку набирается, я прекрасно представляю, остальных подробностей не хочу знать…. Надеюсь, никаких последствий поездки за водой не будет?
– Никак нет, товарищ подполковник. Всё нормально.
– Ну и хорошо. Иди, занимайся.
Мы и занимались. Подготовкой к учениям. Здесь отличилась третья батарея, вернее командир второго взвода Серёга Королёв. Причём, ситуация дебильно-тупая. Завтра начинаются учения, а сегодня в районе кокосовой рощи, или как ещё артиллеристы говорят в «котле», народ накрывал мишенной поле, для пехоты. А все батареи, в том числе и третья уже были на огневых позициях. Кто дал команду и зачем, сейчас уже не вспомнить, но в третьей батарее в четвёртой установке пакет был заряжен на двадцать пять снарядов. Вот и подходит к командиру взвода командир установки. Он прибыл весной и это была его первая боевая стрельба, отчего он очень переживал и вследствие чего в его голову лезла разная нелепая ерунда и страхи. Вот он подходит к командиру взвода и задаёт совершенно «дурацкий» вопрос: – Товарищ старший лейтенант, а если мне дадут команду 19 снарядов из двадцати пяти – Как мне их запустить?
– Товарищ сержант, ну что вы за херню мне задаёте? Чего вы там в учебке изучали, что сейчас ты задаёшь такие тупые вопросы? – Заныл взводный, – Ну, ёлки-палки… Ну, чего ты так волнуешься? Ну, хорошо… пошли покажу.
Как потом мне Серёга рассказывал: – От такого дебильно-простого вопроса меня самого заклинило. Садимся в кабину машины и я на «автомате» всё привёл в боевое положение, а потом ему говорю: – Вас же в учебке этому учили. Вот берёшь и переводишь вот эту рукоятку на пульте на 19 ю цифирку и снаряды полетели. Боря…., и снаряды ПОЛЕТЕЛИ….. Только когда они улетели до меня дошёл весь ужас происшедшего. Ведь пакет был наведён в «котёл»…, а там ЛЮДИ…. Меня командир батареи, который в это время на огневой был и СОБ чуть не убили. Потом примчалось начальство убивать и наверно убили бы, но слава богу от кокосовой рощи доложили – Все целы, один контуженный. Весь залп перелетел центр «котла», а мишени ставили ближе к передней границе….
Но всё равно, шуму было много. Продолжался и розыгрыш с Владимиром Степановичем, но только он перетёк уже в другую плоскость. Все, в том числе и Шевчук, поняли что в розыгрыше зашли слишком далеко. Старшина, конечно, исправно выполнял свои старшинские обязанности, но почему-то уверовал, что после лагерей он будет уже работать с Шевчуком в посольстве. Поэтому работать то он работал, но спустя рукава и допускал досадные проколы по своим обязанностям, отчего Асташков не раз получал звиздюлин от командования. Комбат, уже посвящённый в детали розыгрыша, открыто говорил старшине: – Тебя, как пацана Шевчук разыграл, а ты повёлся. Ну, ладно… раз выпили, второй раз выпили. Вернее ты второй батарее стол накрыл, ну третий раз, бог любит троицу, ну неужели ты не понял, что тебя разыгрывают?
– Товарищ капитан, – самолюбиво вскинув подбородок, как правило, лез обидчиво в бутылку Титкин, – Петро Николаевич мой друг и он не может меня так обманывать….
И Асташков обречённо махал рукой: – Ну ладно, чёрт с тобой. Хочешь верить – верь, но до конца лагерей должен исправно выполнять свои обязанности, а там посмотрим.
И Шевчук чесал свою репу, не зная как дать «задний ход». Уже подсылали к Владимиру Степановичу других офицеров, которые ему тоже говорили – Шевчук тебя разыгрывает….
Но Владимир Степанович был непреклонен: – Вы все мне завидуете и хотите нас рассорить, – и продолжал поить Шевчука, ну и заодно и нас офицеров второй батареи. Нам уже эта водка в глотку не лезла, но Владимир Степанович настаивал и мы пили, правда с нечистой совестью, успокаивая себя мыслью, – Пусть сам Шевчук с ним разбирается.