Не ожидая дальнейшей реакции бригадного начальника, стал официальным тоном докладывать суть проблемы. Подрушняк сделал озабоченное лицо и принял, предложенную мной игру.
– Товарищ подполковник, я не намерен выполнять незаконные приказы по незаконно выписанной Записке об аресте на пять суток. Вот ознакомьтесь, – и положил Записку об аресте на стол перед командиром.
Командир дивизиона с деланным вниманием прочитал Записку, как-будто её видел в первый раз, и дальше стал мне подыгрывать: – Я не понял, товарищ старший лейтенант – Вас что, формулировка не устраивает?
– Формулировка так себе. Это лишь субъективное мнения товарища полковника, не подкреплённое ни анализами, ни свидетелями…., – лицо Хрякова пошло красными пятнами, – а вы, товарищ подполковник внизу Записки посмотрите….
– Хм… Да, действительно…, – Подрушняк всем своим лицом, бровями и гримасами, выразил недоумение и махая листком в воздухе над столом, вопросительно смотрел на зампотылу, а тот непонимающе переводил глаза то на меня, то на Подрушняка.
– Вот я и говорю, товарищ подполковник, Записка не законная. Арестовать меня имеет право согласно Дисциплинарного Устава либо вы, либо командир бригады до десяти суток. А тут меня арестовывает заместитель командир бригады по тылу. Внизу его должность и подпись. На лицо превышение власти, подделка документа….
Зампотылу наконец-то очнулся и потянулся к Записке, но Подрушняк быстро передал её мне.
– Дай её сюда, Цеханович, – потребовал Хряков.
– Никак нет, товарищ полковник, я её оставлю себе на память. В офицерский дембельский альбом вклею. А может она мне ещё пригодиться, – аккуратно свернул Записку и положил её в карман. В кабинете повисла тишина, которую через минуту нарушил полковник.
– Да, Подрушняк, не ожидал я от тебя. Ладно, старший лейтенант сопляк, но ведь ты…. Хорошо, Цеханович, умыл ты меня действительно. Что ж будем действовать, как положено. Командир твой скоро уедет. Ему то всё равно, а ты то остаёшься….., – полковник погрозил мне толстым пальцем, – остаёшься, Цеханович….
– Не боишься? – Спросил Подрушняк, когда мы остались вдвоём.
– Надоело, товарищ подполковник, бояться. Вы ж меня знаете. Было бы за дело и виноват – смолчал. А так…
На следующий день командир бригады вывел из строя всех офицеров. А потом вывел меня и объявил десять суток ареста – «За самоустранения от выполнения обязанностей старшего машины».
– Есть!
– После обеда убыть для отбытия наказания, – добавил комбриг.
– Есть! – Козырнул и встал в строй, увидев торжествующий блеск в глазах зампотылу. А я в которых раз удивился – Ну, ладно бестолковый и толстокожий Хряков… Но как мог проколоться комбриг на такой чепухе? Какие десять суток? Сегодня сяду – тут же всё официально и правильно. Но ведь завтра вечером я буду на свободе…. И тоже на законном основание….
После обеда, с дипломатом в руках, где лежали мыльные принадлежности, книжка, 250 граммовая бутылочка коньяка, я слонялся по плацу.
Сегодня пришла вторая барка и на плацу царила обычная суматоха вокруг багажа прибывших и крутился человеческий муравейник из новеньких с членами семей и стареньких. Среди вновь прибывших заметил полноватого молодого мужика в гражданской одежде, которого по моему я видел в нашем гарнизоне в Свердловске. Он был чем-то очень огорчён и яростно матерился, а рядом стоящая и тоже расстроенная женщина успокаивала его. Постепенно все расползлись и я направился к автобусу с арт. дивизиона, чтобы ехать в Торренс в двадцатку на губу. Сел на заднее сиденье и через десять минут поехали. Уже виденная мною расстроенная семья тоже оказывается едет в Торренс и мужик, сидевший впереди, периодически вскидывался и по инерции оглашал автобус вычурным матом, потом опять утихал, но не надолго, веселя остальных пассажиров. В такой весело-взвинченной обстановке мы бодренько доехали до Торренса и остановились перед штабом арт. дивизиона. Выгрузились, я сразу пошёл в дежурку и связался по телефону с дежурным по «Двадцатке» и сообщил, что старший лейтенант Цеханович прибыл для отбытия ареста и готова ли камера для приёма. Удовлетворившись ответом, что сейчас уточнят, я вышел на крыльцо и стал наблюдать за жизнедеятельностью братского дивизиона и за семьёй прибывшего офицера, который ушёл представляться к командиру дивизиона. Вскоре и он сам вышел на крыльцо и снова крепко выругался. Посмотрел на меня и агрессивно подошёл.
– Слушай, ты такого Цехановича, знаешь?
Такая прямая постановка вопроса и так прямо в лоб слегка ошеломила, но вида не подал и, ещё не зная как вести себя с этим взвинченным товарищем, неуверенно ответил: – Ну…, так в общем знаю. А что?