– Да, блядь, тут… Скорее всего в Союзе чего-то напутали. Я ехал сюда на должность начальника разведки реактивного дивизиона. Хотел побалдеть без личного состава два года, а оказывается, он только через полгода мне освободит должность. Да ещё говорят вроде бы его оставляют сверх срока ещё на полгода. Блядь…, и теперь пока он не уйдёт я должен служить здесь опять старшим офицером батареи. Блядь…, мы уж с женой нацелились в бригаде жить, а придётся вот в этой дыре… Мужик то хоть он нормальный?
– Ну…, мне довольно сложно сказать. Вроде бы ничего…, – неуверенно тянул я, весело хихикая про себя.
– Вот блядь… Ну что за невезуха… Опять личный состав, опять с ним трахайся….
Я хотел ещё немного помурыжить вновь прибывшего, но к сожалению интрига закончилась быстро. На крыльцо из дверей высунулся начальник штаба дивизиона и, увидев меня сообщил: – Цеханович, камера для тебя готова. Но сначала к Соболю зайди. Он тебя ждёт…
– Так ты и есть, Цеханович? – Вылупил в замешательстве глаза вновь прибывший.
– Я…, я и есть.
– Ни фига себе. А про какую камеру он говорит?
– Про обыкновенную, где под следствием сидят. Ты что думал? Будучи начальником разведки спокойно служить? – Дальше я погнал военные страшилки, – да я только что с Никарагуа прибыл, где половину группы в не совсем удачной операции потерял. Вот сейчас буду сидеть и прокурору отвечать на разные вопросы.
– Да ну…, не звизди…, – отшатнулся новичок, – мне об этом не говорили. Сказали, что спокойная служба….
– Спокойная, спокойная… Не ссы. Про Никарагуа никто не знает, а для прикрышки придумана легенда, что я на губе по пьяни. А так, через три дня в новое место кинут. Так что ты радуйся, что снова СОБом служить попал. А то бы через три дня вместо меня скакал по джунглям….
Оставил я его в сильном раздрае.
Подполковник Соболь, командир «Двадцатки», по общему признанию младших офицеров бригады, да не только младших, была большая СУКА. Плотный здоровяк, высокомерный и самолюбивый. Властолюбивый. Самодур. Если в других батальонах и дивизионах офицеры и прапорщики служили в нормальных условиях и служебных взаимоотношениях в своих воинских коллективах, то здесь они существовали под хорошим прессом страха, что эта сволочь как минимум тебе испортит кучу нервов, а по максимуму просто сломает карьеру и военную судьбу. Поэтому офицерам двадцатки искренне сочувствовали. Я ещё с ним ни разу лично не сталкивался, но много был наслышан и сейчас с нездоровым любопытством смотрел на плотного и здорового подполковника, даже не вникая в то, что он говорил. А надо было. Подполковник со сладострастием рассказывал, как за десять суток он сделает из меня отличного и дисциплинированного офицера. Но перед этим я вычищу вместе с солдатами кучу мусорок, гектары закреплённой территории и проведу массу строевых занятий, как в одиночном порядке, так и проводя эти занятия с арестованными солдатами. И ведь он это делал с офицерами, помещёнными на гауптвахту, лично ставя задачу. Я стоял, смотрел на него и думал, что отсутствие отпора в своём офицерском коллективе, который он задавил, безответные, запуганные арестованные офицеры – развязали этому хаму руки. Ну…, ничего. Завтра он получит совсем неожиданный отпор. И обломает на мне зубы. А пока стоял и молчал, а Соболь, ошибочно воспринимая моё молчание за покорность, продолжал красочно расписывать моё недалёкое будущее. Видать хорошую «поляну» пообещал зампотыл, чтоб меня здесь качественно обтесали.
Камера была обычной. Огляделся. Простыни, москитная сетка, тусклый свет. Коридор пятнадцать шагов длиной. И всё. Послонялся по коридору, вышел в караульный дворик. Скукотища. Еле дождался посредственного ужина, но сдобрив его коньяком, я неплохо покушал, а потом завалился на кровать и с удовольствием погрузился в мир фантастики.
Утром привёл себя в порядок, позавтракал. Правда, без коньяка. И завалился на кровать, с любопытством ожидая развития событий, которые не замедлили быть.
– Товарищ старший лейтенант, – в дверях камеры появился сержант, помощник начальника караула, – пойдёмте. Командир батальона приказал вас привести.
Я заинтересованно поднялся с лежачего положения и сел на кровати: – То есть, ты должен меня отконвоировать. Я правильно понимаю?
– Да…
– Не да, а – «Так Точно», товарищ сержант. И тебя спасает от зуботычины только твоя бестолковость. Пошёл Вон и начкара ко мне. – Сержант исчез и в проёме дверей появился старший лейтенант.
– Ты чего, Цеханович, выёживаешься. Иди к командиру батальона.
– Я…, выёживаюсь? Ты чего прислал своего помначкара?
– Командир батальона ведь вызывает – сопроводить…., – с недоумением ответил начальник караула.
– Вы что тут все обтруханные что ли? На каком основании меня, офицера, будет конвоировать сержант? Я что тут по уголовному делу прохожу? Я тут сижу по дисциплинарному проступку, по которому у меня даже дверь в камере не должна закрываться. А ты сопровождать. Не пойду.
– Хорошо, я пойду с тобой, – сразу предложил старший лейтенант.