Но старший лейтенант всполошился: – Ты что? Ты что? Я сам, сам…, дай только мне собраться.
Через пару минут он собрался с духом и позвонил: – Товарищ подполковник, начальник караула старший лейтенант Дмитриев. Что делать с арестованными солдатами и старшим лейтенантом?
Дальше он не успел ничего сказать, как из трубки полилась гневная речь. Типа – Ты что сынок? Как задачу я поставил так её и выполняй.
– Я про другое, товарищ подполковник. Согласно Устава мы должны их сегодня отпустить.
Трубка молчала, видать комбат решал – либо начкар с катушек поехал, либо что-то в его «родном» батальоне в разнос пошло. Наконец-то оттуда настороженно донеслось.
– Ты про что говоришь? Про какое освобождение?
– Сегодня 8ое мая, а согласно Устава мы должны их освобождать после обеда. Что делать? – И положил трубку, прокомментировав, – связь прервалась.
– Ничего, через десять минут ещё раз позвонишь.
– Да хрен там, сейчас сюда прибежит. Ох и устроит. – Запечалился начальник караула.
Но Соболь не прибежал и начкар храбро набрал его второй раз.
– Товарищ подполковник, тут связь с вами прервалась. Так что мне с арестованными делать?
– Чтоооо? Хрен ему, а не освобождение. Так и передай своему арестованному. – И бросил трубку.
– Ну что – убедился? Хрен ты Соболя перебьёшь. У него тут всё схвачено, – несколько с превосходством и удовольствием, что сбываются его слова, констатировал Николай.
– Рано ты успокоился. Так, теперь звони прокурору и говори ему, что арестованный офицер требует к себе в камеру прокурора…
– Ничего себе ты загнул, – удивлённо протянул начальник караула и категорически отказал, – не…, я звонить не буду.
– Николай, ты на чьей стороне? На стороне командира батальона, которого боишься и не уважаешь, или на моей? Ты хочешь посмотреть, как твоего, твёрдого мужика, нагибает обыкновенный старший лейтенант?
Начкар сначала задумчиво, потом уже азартно поскрёб пальцем затылок и как в ледяную воду прыгнул, отчаянно выдав: – А по хер…. Всё равно оттрахают, а так хоть повеселюсь.
– Товарищ полковник, начальник караула старший лейтенант Дмитриев. У меня на гауптвахте содержится старший лейтенант Цеханович и он требует прокурора, то есть вас, к себе в камеру, – общаясь не со своим командиром, не под прессом страха, старший лейтенант держался свободно и толково донося суть вопроса, – нет, не знаю. Он сказал, что причины вызова вас назовёт лично вам. Да. Нет, командиру батальона не докладывал, может какую-нибудь ерунду заявит, а я комбата беспокою по пустякам. Хорошо. Жду.
– Ты только, Коля, его визит и причины в постовую ведомость занеси и пусть прокурор распишется.
– Хорошо, всё сделаю. Мне ведь тоже жопу надо прикрывать.
Через пятнадцать минут прокурор зашёл в камеру и я ему браво представился, почти как в тюрьме – Кто такой, за что сижу и на какой срок. Прокурор и я знали друг друга, но так шапочно. И у офицеров и у меня в принципе мнение о нём было неплохое. Он оглянулся на начальника караула и хотел его отослать, но я его опередил.
– Товарищ полковник, хочу сделать заявление при свидетеле и чтоб потом запись в постовую ведомость была сделана.
Прокурор настороженно кивнул головой и я пошёл чесать: – Товарищ полковник, в соответствии с Уставом гарнизонной и караульной службы, Приложение №15, раздела – Освобождение арестованных с гауптвахты, пункт 36. Цитирую – Арестованные в дисциплинарном порядке освобождаются по окончании срока ареста: с гарнизонной гауптвахты – начальником гауптвахты, с войсковой гауптвахты – дежурным по воинской части.
Накануне праздничных дней: 22 февраля, 30 апреля, 8 мая, 6 октября и 6 ноября, а также накануне дней выборов в Верховный Совет СССР, Верховные Советы союзных и автономных республик, местные Советы народных депутатов и в народные суды арестованные в дисциплинарном порядке распоряжением начальника гарнизона (командира воинской части) освобождаются с гауптвахты.
То есть – сегодня меня и остальных, после обеда, обязаны выпустить. На мой запрос командиру батальона – был получен категорический отказ об освобождение.
Прошу Вас, как прокурора, принять меры по восстановлению законности и пресечении со стороны подполковника Соболь незаконных действий и превышение власти.
– У вас всё?
– Так точно, товарищ полковник. Пока всё.
– А что вы подразумеваете под словом – «ПОКА»? – Насторожился прокурор.
– Это будет зависеть от ваших действий и решения командира батальона.
– Хм…, – пообещав разобраться с этим вопросом, подписав запись в постовой ведомости, полковник удалился.
– Ну и что? – В камере вновь нарисовался начкар, – Соболь в хороших отношениях с прокурором и полковник не захочет их портить. Ничего у тебя, Борис, не получится.