– Да вы что? Вы что подумали, что я сбежал? – Искренне воскликнул я, – да меня подполковник Соболь отпустил. Вызвал час тому назад к себе в кабинет и говорит – Чего на тебе наговаривают? Нормальный ты офицер и мужик. Мы с ним посидели, выпили и он меня отпустил. Вот и в Записке об аресте отметку сделал об освобождении. Вот смотрите, – я мигом достал записку и ткнул пальцем в запись об освобождении, – вот – ОСВОБОЖДЁН. Дата, подпись, печать. И прокурор нормальным мужиком оказался. Так душевно с ним пообщался. Конечно, кое-что рассказал ему… О перегибах на местах… Так что у меня всё нормально.
Всё это я говорил серьёзным тоном, а в душе веселился и удивлялся. Не знать об амнистии на праздники… Он что ни разу не сидел на губе? Вряд ли он побежит прямо сейчас звонить Соболю…. Хотя…, да и пусть звонит, хоть сейчас. Мне достаточно и этих мгновений растерянности начальника.
Дня за два до прихода третьей барки, в бригаду с комплексной проверкой прилетела комиссия из генштаба. В течение недели она должна была проверить жизнь и деятельность бригады, а в конце провести командно-штабные учения. К нам в дивизион выделили полковника Гаврилина. Нормальный мужик. Под метр девяносто ростом. Хоть и служит давно по штабам, но не оброс жирком и пузом. Поджарый…, короче молодец полковник – следит за собой. Чтобы его умаслить Подрушняк подогнал комплект ангольской камуфлированной формы, чему тот был несказанно рад. Сразу её одел, закатал рукава и теперь щеголял в ней, по несколько раз проходя мимо большого зеркала, куда с интересом косил взглядом. Нравился он самому себе и очень сожалел, что в Москве в ней особо не пощеголяешь.
Подрушняку на проверку было уже наплевать. Третьей баркой ему приходил заменщик и он с радостью предложил полковнику свой кабинет, лишь бы он его не колебал. Но тот посидел там часа три, заскучал и переехал к нам в кабинет начальника штаба. Поставили ему туда стол, стул и теперь у него было и общение, которого он страстно жаждал. Весёлый балагур пришёлся мне по душе, но вот начальнику штаба он явно мешал. Поэтому он мне предложил: – Борис Геннадьевич, вы его почаще водите куда-нибудь, а то он мне здорово мешает. Надо…, берите автобус и на пиво свозите….
И я пользовался этим по полной программе. Днём пиво, да на законных основаниях…. А вечером у комиссии своя программа. Жили они в Гуанабо и оттуда их возило уже бригадное начальство по другим местам.
Сегодня мы тоже сгоняли на пиво в Санта Марию, купанулись там, а потом я его отвёз в Гуанабо. Приехал вечером и в дивизионе застал Подрушняка и нового командира, здоровяка подполковника. Подходить к ним не собирался, но Подрушняк махнул мне рукой.
– Ну, что? Полковник доволен сегодняшним днём?
– Так точно… Пива напились от пуза…
– Хорошо. Завтра у тебя какая программа? – Пытал меня Подрушняк, а новый командир слушал с любопытством.
– С утра и определимся…, товарищ подполковник. Наверно опять пиво, но уже в Зоне ПВО…
– Хорошо, ну а это твой новый командир дивизиона подполковник Горелкин.
Я приложил руку к головному убору и в свою очередь представился: – Начальник разведки дивизиона старший лейтенант Цеханович. – И замер, ожидая дальнейшего.
– Служит нормально, но врагов себе плодит с огромной скоростью. Его сейчас спасает только его наглость и маршал Ахромеев…
Горелкин поднял в удивлении брови, типа: – Вот блин…, родственник что ли? Только этого мне не хватает…
– Нет, не родственник, – развеял мимолётное огорчение нового командира, – тут недавно он так с маршалом Ахроеевым одну фигню закрутил, когда он с проверкой приезжал, что наше бригадное начальство чуть не поседело, а его зато оставили ещё на полгода. Ну и решили его тут нагнуть. Посадили на гауптвахту на десять суток, а он там мигом построил местного командира «двадцатки» и прокурора, что через сутки его были вынуждены освободить. Командир «двадцатки» подполковник Соболь до сих пор рвёт и мечет от досады…., да и другие тут полковники при упоминании его фамилии, сразу киснуть начинают, – Подрушняк не выдержал тона и засмеялся, добавив при этом, – молодец, Цеханович, я в тебе не сомневался….
Потом Подрушняк меня кратко охарактеризовал и успокоил Горелкина – «Что ты с ним сработаешься и старший лейтенант вполне управляемый».
На третьей барки уходили мои преданные сержанты Никифоров и Карташёв. Уходил и механик-водитель моего БТРа, через которого я никогда не имел проблем с БТРом. А вот новые сержанты мне совершенно не глянулись, особенно новый механик-водитель. Так вроде бы парнишка ничего, но что-то он мне реально не понравился.
Уходил третьей баркой и особист Толя. За несколько дней до ухода, он предложил мне попить пивка. И за пивом рассказал много чего интересного, чего он не мог раньше сказать.