– Не…, мне ведь надо ещё к комбригу коллекцию тащить.
– Во…, комбриг через месяц, другой летит в Москву. Сейчас он ждёт вызова в Академию генерального штаба. И ему нужно отблагодарить своего покровителя, который его туда протолкнул. А тот как раз охеренный нумизмат. Вот тебе и весь расклад. Дави Меркурьева именно на этой ноте. Так что может быть и с «Грузией» получится…. А с зампотылом твоим. Не ссы, как только я решу свои проблемы – он у меня пожалеет… Обещаю…
Это был вариант, а из этого вытекало и другое решение, но нужно было бежать и искать Сыскова. Но тут мне повезло, только выскочил от Черепанова, как на дороге встретил особиста.
– Оооо, товарищ майор, отлично что встретил вас. – Обрадовался и тут же затараторил, излагая свою позицию, и закончил предложением, – давайте поступим так. Вы каким-то образом обеливаете меня перед комбригом и НачПо меня, а я вам вечером привожу парабеллум.
– Что, Цеханович, припёрло? – Едко усмехнулся особист.
– Припёрло, припёрло, товарищ майор. Хочу на «Грузии» уйти и отдохнуть, как положено. Ну, так как?
– Поздно, Цеханович. Я тоже себя уважаю и не пойду заворачивать.
– Товарищ майор, ну ведь всё что про меня написали самая настоящая херня. Вы ведь это знаете… Вам и не обязательно заворачивать, то что набуровили. Достаточно сказать, что информации о побеге за границу у вас нет и анонимка обыкновенная месть. Я еду на «Грузии», вы с парабеллумом, а эта скотина грызёт себе от досады локти, а у вас есть «крючочек» на эту гадину. Ведь всем выгодно получается.
– Во-первых, Цеханович, не набуровил, а ответил на запрос. Отметь, что там дана довольно осторожная оценка твоих похождений. А во-вторых – раньше надо было думать башкой. Нет…, не пойду. Крутись сам, но если у тебя получится, я валить тебя не буду. Вот тогда и пообщаемся насчёт оружия.
Времени оставалось в обрез и, слава богу, дома никого не было. Пока не хотелось наспех объясняться с женой. Схватил дипломат с монетами, туда покидал боны и помчался к комбригу, выстраивая на ходу стратегию поведения с полковником. Решил действовать напористо и наступательно, откинув в рамках разумного субординацию. В случае выигрыша я плыву на «Грузии», а если не получится… Ну и чёрт с ними – уйду на «Еланской». Не баржа всё-таки и те кто ходил уже на ней – не хаят. Да.., меньше чем «Грузия»…, Да…, пойдём мимо Англии и Норвегии без захода в порты… Да.., придём в Мурманск. По хер… Хоть посмотрим на шарик и с этой стороны. Но попытаться повернуть ситуацию в свою сторону нужно.
Мне повезло. Комбриг был один, без НачПо, при котором весь мой план рушился, поэтому можно смело претворять план в жизнь. Положив дипломат на стол перед полковником прямо в пятно яркого тропического солнца, я театрально отщёлкнул замки и эффектно открыл дипломат, словно сундук с сокровищами. И у Меркурьева вырвался восхищённый возглас от того блеска и сверканья монет, который брызнул в глаза начальнику и разноцветными зайчиками разбежались по потолку и стенам.
– Ого…, да тут у тебя не только серебряные, но и золотых полно….
Я польщено усмехнулся.
…. – Не.., золотых тут нету. Обычные монеты, медно-никелеевые, медные, серебряные, но всё это мелочёвка. Уникальные и дорогие монеты – серебряные Песо… Они отдельно, вот тут у меня лежат и стоят всего лишь 30-40 песо каждая. Да, на Канарах их можно продать по пятьдесят тысяч песет каждую, но этого хватит лишь месяца на четыре жизни.
Меркурьев с интересом ковырялся в дипломате и понравившиеся монеты выкладывал себе на стол, с любопытством расспрашивая о разных нюансах нумизматики и бонистики. Я бойко отвечал, видя искреннюю заинтересованность комбрига и балдел, считая, что «Грузия» у меня в кармане.
Через полчаса такого общения на столе перед Меркурьевым лежала приличная кучка монет и мне их было не жалко. Если пойду на «Грузии», я ещё раза два к монаху в монастырь съезжу и наберу столько сколько мне надо.
– Цеханович, у тебя тут в дипломате монет до черта. Я возьму себе вот эти?
– Товарищ полковник, дайте мне ваш УАЗик и через три часа у вас на столе будет лежать точно такой же дипломат полностью набитый вот таким качеством монет. Только давайте вычеркните меня из «Еланской» и запишите на «Грузию». – Я просительно смотрел на комбрига, прямо излучая готовность сорваться и помчатся на УАЗике за монетами.
У полковника мигом погасло всё оживление и он почти устало откинулся на спинку кресла. Нервно побарабанил пальцами по крышке стола, неторопливыми движениями сгрёб монеты и высыпал обратно в дипломат.
– Ты кому условия ставишь, товарищ старший лейтенант? – Тихо и значительно произнёс комбриг и замолчал. Конечно, после такого заявления нужно ждать как минимум разноса, но полковник, помолчав с минуту, продолжил вполне спокойным тоном.