– ….Остальные совсем недоношенными у них родились и сейчас находятся в специальных инкубаторах для таких. Вон видишь, девушка у окна печальная сидит, – жена легонько кивнула на молодую мулатку, сидевшую у окна, – у неё ребёнок родился весом всего в 1200 грамм и врачи сейчас бьются над ним чтобы выходить.
Я уже знал, что от общей нищеты, плохого питания кубинские женщины очень часто рожали детей недоношенными и раньше срока. Вот и сейчас все новорождённые в палате по сравнению с моим были маленькими и хилыми. Что и подтверждали частые посетители нашей палаты, прослышавшие, что русская женщина родила здорового и большого ребёнка. Мужчины и женщины заходили в палату и стоя в паре шагов от нашей люльки восхищались нашим сыном.
– Ооооо, Гранде ниньё (то есть – какой большой ребёнок), – поворачивались к другим или к своему ребёнку на руках его жены и, сокрушённо покачивая головами и цокая языком, уже в жалостливой тональности тянули, – ооооо…, чикито ниньё (какой маленький ребёнок).
У жены я просидел часа два и ушёл только тогда, когда заметил, что жена хочет спать. Какое было обмытие, можно не рассказывать, а только представить. Хорошо, что организм у меня был крепкий и я никогда не страдал похмельем.
Через три дня я, как штык, был уже в госпитале. У главного входа стояло такси и только ждало, когда мы выйдем из здания. Выйдя из главного входа, я огляделся. Всё хорошо, всё нормально, солнце светит, как положено и с ребёнком на руках, мне казалось, что оно светит ласково и убавив свой жар. Но это был обманчиво и под эйфорией. На самом деле солнце светило тускло, через нехорошее марево, которое тревожно давило на психику. И как сегодня обещали кубинские метеорологи по этой части острова должен промчаться небольшой тайфун со всеми тропическими радостями и прибамбасами. То есть торнадо, мощная гроза и офигенное количество осадков, предполагающих залить тут всё.
Госпиталь стоял на небольшой возвышенностей и с парадного входа, с которого хорошо была видна нижележащая местность с окрестностями, деревушками и городками, с окраинами Гаваны, международным аэропортом имени «Хосе Марти», нашим родным городом Сантьяго де лас Вегас и с угадывающимся вдали военным городком Норроко, куда нам надо ехать. А в это время, как по заказу, со стороны Карибского моря, как раз на нас, всем своим грозовым и мрачным фронтом, с ярчайшими проблесками молний, надвигался такой ожидаемый тайфун. Хоть и не было у него имени, как у более грозных и мощных, когда проходила эвакуация сотен тысяч жителей, но своими чёрными, клубящимися громадами облаков, нехорошим видом и мощью он внушал мне определённые опасения. Я глянул на жену, но та занятая ребёнком и собственными болезненными ощущениями не полностью зажитых порезов, не обращала внимание на такие мелочи как тайфун. Ну и ладно. Но вот пожилой таксист, вышел из машины и, вытянув шею, тревожно разглядывал громады ещё далёких, но уже опасных туч.
Ехать всё равно надо было, поэтому, сказав про себя несколько русских магических слов, в том числе – «а хусим», примерно тоже самое энергично, в приказном тоне на испанском водителю, тем самым немного его взбодрив, и мы поехали. Но решили ехать не по автописте, и через Манагуа, как обычно ездим с городка по низине, а по возвышенности постараемся обогнуть грозовой фронт тайфунчика и заехать со стороны международного аэропорта «Хосе Марти». Я просчитал, что если таким маршрутом мы поедем, то сумеем пропустить мимо себя все негативные моменты и въедем в Сантьяго де лас Вегас уже с тылу и когда тайфунчик помчится дальше.
Я почти не ошибся в своих расчётах. Ещё минут десять, пятнадцать и всё получилось бы, как думал. Мы уже подъезжали к международному аэропорту, когда стало понятно, что мы всё-таки въедем в самый центр тайфуна. А пока медленно ехали по широкой улице около аэропорта, над нами висели медленно плывущие свинцовые и мрачные тучи. Люди, скопившиеся на автобусных остановках, опасливо выглядывали из под навесов и вопросительно глядели на небо, несущее нешуточную угрозу. Ни ветерка, воздух застыл в неподвижности, а опустившиеся давление почти физически давило на людей и на природу, поникшую в преддверье удара. А тайфун уже нанёс удар по Сантьяго де лас Вегасу, который лежал впереди по ходу движения в пяти километрах от нас. Даже отсюда было страшно смотреть на непрерывно сверкающие молнии, бившие в землю где-то там, сплошную пелену воды уже минут пятнадцать тяжёлым потоком падающую на город. И ощущение чего-то ужасного прямо висело в воздухе. Я сидел на переднем сиденье такси, старенького красного Москвича, держал на руках завёрнутого сына и изредка слегка оборачивался на заднее сиденье, где расположилась жена.