Объяснительную написал, к ней присовокупил авторитетную медицинскую справку, что я действительно по медицинским показателям на тот момент не мог выполнять свои обязанности и находился чуть ли не при смерти. Но ничего не помогло. Наверняка меня решили слегка для профилактики «нагнуть» и мне влепили полновесный выговор и с «харашей» такой формулировкой. Хоть я и был атеистом, но искренне верил в русский тезис – «Бог есть и он всё видит». А пока Плишкин резвился даже не предполагая, какой позор обрушится на его бестолковую голову через несколько месяцев и какую роль в этом сыграет Желтков…..
Прежде чем сесть в кабину автомобиля, я бросил последний прощальный взгляд на касу, в которой неплохо прожил восемь месяцев. Дом, который строили для нас кубинцы, наконец-то сдали и командованием принято решение все семьи офицеров и прапорщиков, проживающих в Репарто Электрик и в Манагуа сосредоточить в одном городке при бригаде – в Нарроко. Четырёх этажный дом в Нарроко кубинцы строили достаточно долго, но он был готов по кубинским меркам ещё в феврале. Но тут насмерть упёрся комбриг Затынайко, не желая подписывать АКТ приёмки дома. И как бы на него не давили, он не подписывал. Не подписывал из-за того, что в квартирах, в душевых комнатах, не было горячей воды. Приехал даже министр обороны Кубы Рауль Кастро и, наезжая на комбрига своим статусом второго человека в стране, должностью министра обороны, спросил: – Почему ты, полковник, не принимаешь дом?
Ответ Затынайко был прост и незатейлив: – В доме нет горячей воды?
Рауль Кастро отечески ворчливым тоном парировал: – У нас на Кубе кубинцы моются той водой, что нагреет солнце. А солнце у нас щедрое. Так что подписывай, полковник.
Но Затынайко, не был бы Затынайко если бы ответил по-другому: – А мне по хер, что кубинцы так моются. В Советском Союзе, у всех есть горячая вода. Пока её не будет – акт подписывать не буду.
И пока в доме не поставили на душ электрические водонагреватели, Затынайко не подписывал акта. И вот только в июне кубинцы сдали дом с горячей водой. Бригада установила график и мы стали переезжать. Честно говоря, было жалко уезжать с обжитого места. Жили мы в кубинской деревне дружно, своим колхозом. Местное население относилось к нам хорошо. Природа, выйдешь террасу…, ну вообще классно. Немаловажно было и то что, мы проживая в семи километрах от бригады домой попадали на автобусе быстрее чем, тем кто жил в городке. Мы до дома на автобусе доезжали за пятнадцать минут, а им по жаре идти двадцать-двадцать пять минут. Точно также и обратно: мы приезжали на работу свеженькие, а они приходили взмыленные. Много было и других плюсов. Тем более что последние полтора месяца мы были полноправными хозяевами касы. Уезжая, я забрал с кассы всё, что только можно было. Единственно, что оставил – это здоровенное и старинное напольное зеркало до потолка. И сейчас в душе шевельнулось мимолётное сожаление, но было уже поздно. С задней двери в касу уже ворвались местные мародёры. Утащат они к себе и зеркало. Жили мы тут спокойно и никогда не опасались, что нас ограбят или обкрадут, но тут хозяин ещё не успевал выйти из дома, как врывались местные жители и тащили из касы всё, что по их меркам представляло ценность.
А вот в городке воровство со стороны кубинцев процветало. Среди них самих воровство считалось большим преступлением и они не воровали друг у друга. Да и там по большому счёту и нечего было воровать, но у русских украсть что-нибудь, даже по мелочи, не считалось грехом. И воровали. Приходили в квартиру покупать что-нибудь и за ними надо было смотреть в оба глаза. Чуть отвернулся и тут же украдут, всё до чего дотянется рука. Это ладно, по мелочам. А ведь обворовывали и по крупному. Каждый батальон, дивизион и отдельные подразделения жили отдельными домами и раз в неделю какой-то из мотострелковых батальонов, или танковый батальон находились на учебном центре Алькисар в течение пяти дней, где отрабатывали стрельбы из стрелкового оружия и другие вопросы боевой подготовки. И на это время целый дом оставался без мужчин. Вот кубинцы, объединившись в группу пять-шесть человек, пробивали: что в этом доме в этом подъезде нет мужиков и есть три квартиры, откуда русские по замене уезжают в Союз. То есть у них товар (шмотки, аппаратура) уже закуплен по максимуму и можно грабить. Под предлогом покупки сигарет врывались толпой в квартиру и в течение одной, максимум двух минут потрошили квартиру, хватая импортные вещи, аппаратуру, после чего мигом испарялись. Справедливости надо сказать, что находящихся женщин и детей в квартире не трогали, а те забивались в угол и со страхом ожидали окончания этой бури. И такое происходило довольно часто. По кубинским законам, если ты застал кубинца за воровством или грабежом в своём доме, то ты его мог там и убить и ничего тебе за это не будет. Но если он вырвался за пределы твоего жилища, то тогда вступает в силу закон и ты можешь только побить и то ничего не ломая ему. Ну, потом сдать в полицию.