Бросив очередной взгляд вперёд, я понял причину неясного беспокойства – по асфальту дороги стремительно катился вал воды. Катился в зловещей тишине, под свинцовым небом, беззвучно подминая под себя траву и кустарник, растущие по обочине и в придорожной канаве. Только сейчас обратил внимание и ещё на одну причину, неясно тревожущую меня уже несколько минут. Мы на дороге были одни, остальные благоразумно остановились ещё около аэропорта – где люди и техника были в относительной безопасности.
– Чёрт, чёрт, чёрт…., – быстро и испуганно забормотал я про себя, глядя на мутный вал, приближающийся к нам. Водитель тоже напрягся, упёршись в руль, ещё секунда и первая волна ударила в «Москвичок». Волна плеснула аж на лобовое стекло, на миг закрыв перспективу, схлынула, и машину стремительной водой стало разворачивать на дороге, таща к глубокому кювету. Вода была уже вокруг и стремительными, тонкими струйками через все дыры и отверстия в корпусе быстро наполнила салон машины, где мы сидели, можно сказать по задницу в воде. Судорожно прижал к себе тельце сына и кинул мимолётный взгляд на жену, вцепившуюся в испуге руками в переднее сиденье, потом на водителя, судорожно крутящего рулевое колесо и тут же ощутил лёгкий удар от касания колёс к асфальту. Первая, высокая волна нас только приподняла, развернула, а дальше машина под своей тяжестью и тяжести вода опустилась на дорожное полотно. К нашей радости двигатель под капотом не захлестнуло водой и он продолжал ровно работать, попёрдывая через воду выхлопными газами. Как только колёса сцепились с асфальтом, «Москвич» продолжил движение вперёд, но было странно видеть и ощущать себя сидевшим чуть ли не наполовину в воде, в салоне движущегося опять же в водяном потоке автомобиля. Мы все трое с облегчением рассмеялись и двинулись на встречу несущегося из города потока воды. В таком виде мы и заехали в затопленный город. Тайфун за эти десять минут пролетел мимо нас и ушёл в сторону Касабланки, а город встретил въезжающую машину первыми жаркими лучами солнца. Прятавшийся до этого народ, вылез на улицу и если взрослые стояли на порогах затопленных водой первых этажей, или выглядывали из окон вторых этажей и перекрикивались с соседями, делясь впечатлениями от пронёсшийся стихии, то ребятня радостно плескалось в полуметровых грязных и мутных потоках воды, несущих на своих поверхностях весь городской мусор с фекалиями вперемежку, на который впрочем ребятишки и не обращали внимания.
Здесь был небольшой уклончик со стороны центра и мы уже довольно бодро мчались по залитым улицам, весело и обильно разбрызгивая воду в разные стороны и даже гоня перед собой небольшую волну, куда кубинские дети с жизнерадостным визгом кидались и ныряли, заставляя нас смеяться и над их кульбитами в воде и над их бесшабашным отношением к бациллам и микробам, наверняка тучами роящимися в этом мутном и грязном болоте. К отвороту на Нарроко мы уже выезжали по сухому асфальту и оставшиеся семь километров до дома пролетели с ветерком и комфортом. Как оказалось, у нас в городке дождик лишь редко прокапал и стоящие у подъезда женщины, раскрыли рот в удивление, увидев вылезающих нас из такси, мокрыми по пояс. Но они тут же окружили жену с ребёнком на руках и сюсюканье, умиленное оханье и аханье затянулись. Пришлось довольно бесцеремонно прекратить женские излияния и увести уставшую жену в квартиру. Последующие 10 дней, которые я взял по рождению ребёнка, прошли в непрерывной суматохе и незаметно. Жена пришла в себя и с огромным облегчением я вышел на службу, где всё было ясно, планомерно и без ежеминутной суеты.
А тут подошла карнавальная неделя. Карнавал для кубинцев был чуть ли не главным национальным праздником года и сами кубинцы, как только заканчивался карнавал, тут же начинали готовиться к следующему. Страна прекращала работать на целую неделю и помимо Гаваны свои карнавалы проводились и в остальных городах. Конечно, гаванский карнавал был главным, куда также высылали свои карнавальные делегации города и наверно половина десятимиллионного населения Кубы на эту неделю переезжало в Гавану. Сам карнавал шёл ночью, всю неделю: примерно с десяти часов вечера и до четырёх утра на самой длинной набережной Латинской Америки Малеконе. В самой широкой части набережной устраивались высокие, многоэтажные трибуны, длиной метров двести пятьдесят и в широком проходе между ними и проходило само главное, красивено-роскошное действие карнавала.