Пусть, пусть в промежутках между серьёзными разговорами транслировались знамения демократических перемен - истошный визг хейрастых суперстаров и сладкий писк пейсастых педерастов. Пусть где-то в конце передач скороговоркой вносились "конструктивные предложения": долой престарелых пердунов, импотентов от власти, даёшь подлинно демократические выборы, хай живе плюрализм мнений, виват частная инициатива...
Пусть. Всё равно охреневшие телезрители делали единственный вывод, видели единственный выход: тикать. Тикать во все тяжкие.
- А ещё примите во внимание, - напоминал Конрад, - что "интеллигенция", особенно гуманитарная, за семьдесят лет до неприличия феминизировалась.
- Конечно, ведь гуманитарное знание было насквозь заидеологизировано. И гуманитарные факультеты, особенно в последнее время, превратились в "факультеты невест".
- А сколько интеллигентных девушек от безысходности повыскакивало замуж за "работяг", а чаще - за кого ни попадя!.. Дети от таких "смешанных" браков для интеллигентского клана - отрезанный ломоть.
- Вы ещё не забывайте, что "интеллигентский", прежде всего - "гуманитарный" труд самый низкооплачиваемый - на какие шиши растить потомство? Да ещё когда ни шиша что у жены, что у мужа?
- Ну знаете ли!.. Уж наверно детям непьющего учителя или музейного работника перепадает больше материальных благ, чем выводку выродков завсегдатая ЛТП.
- Так ведь ни в чём так не близка "интеллигенция" к народу, как в пристрастии к Зелёному Змию.
- Оно понятно: неврастеники... Сами любой ценой рвутся прочь от действительной жизни - куда ж ещё дарить эту жизнь кому-то... Только я не выношу ханжеских самооправданий типа: "быдло"-де глушит водку по привычке, а мы - от тоски неизбывной..."
- Тонка прослойка. Особенно туго провинциалам, живущим вдалеке от очагов культуры и передовой мысли.
- Уж на какие ухищрения не шли они, лишь бы только вырваться из захолустно-глухоманной трясины, и немногочисленные столицы постепенно вычерпывали всё лучшее из отдалённых местностей. В результате эти местности окончательно заболачивались, а застрявших там безнадёжных недотёп окончательно засасывало, и некому было оплакать их бесславную гибель...
- Ну а дальше вы скажете, что и в столицах найти единомышленников, единоверцев и даже просто собеседников - всё сложней. Ведь наши столицы - всего лишь сирые задворки общемировой цивилизации, форменная глушь в планетарном масштабе.
Маргарита чаще, чем Конрад (редко звали) или же Анна (звали, да не шла), бывала в свете - на днях рождения, поминках, именинах, крестинах. Но что Анна, что Конрад, что Маргарита всякий раз могли безошибочно предсказать программу вечера.
Разве что меню могло содержать сюрприз: иной раз кое-кому да посчастливится урвать кой-какой дефицит. А в остальном - одна и та же бесконечная песня о всеобщей тяге к перемене мест. Будут мусолить и обсасывать новые таможенные законы. Будут до хрипоты спорить о преимуществах Восточного побережья обетованного континента над Западным. Будут сообщать подробности о благоденствии кузины Марты в Стране Прерий и дядюшки Фердинанда в Городе Тёплых Муссонов.
Да, с некоторых пор повелось так, что если где сходились двое или несколько человек с интеллектом или претензией на оный, то альфой и омегой разговоров становился выездной вопрос. Двигались по спирали: всё плохо - надо валить - всё ещё хуже - надо салить пятки - всё хуже некуда - надо делать ноги - будет ещё хуже - надо линять за бугор.
Впрочем, это лет пятнадцать назад такие разговоры кишели аргументами: почему именно надо за бугор. Лет десять назад говорили уже только о том, как именно за этот самый бугор попасть. Стоило ли доказывать, что благовоние лучше вони, а польза лучше вреда?
Становилось ясно, что дерево Берёза рахитично и убого, а дерево Секвойя пышет здоровьем, что цветок Василёк напоминает "сифилёк" или, по выражению одного эмигрантского поэта "синеблядик", а вот зато цветок Лотос - гарантия наличия стирального порошка. И что Бревенчатая Изба похожа на деревенскую бабу в домостроевской кичке, а Небоскрёб со скоростными лифтами независимо и гордо несёт непокрытую голову.
А если кто думал иначе, ведущие ночных телепрограмм, энергично рубя ладонью воздух, убедительно доказывали: иначе может думать лишь махровый черносотенец и шовинист.
Пока что сволочи ещё ходили на работу, зарабатывали немалые деньги, воспитывали детей. На работу - по инерции, зарабатывали - на визу, воспитывали - в закордонном духе. Мыслями-то они уже были в Мекке, вожделенной Мекке, которая соединяла разрозненные традиции в единое русло общемировой цивилизации.
Сволочи становились в самую длинную очередь из прочерченных на поверхности страны очередей, потому что эта очередь обещала стать последней.
Время шло, самая длинная очередь становилась всё длиннее, всё новые и новые слои вовлекались в неё, место разорвавших порочный круг занимали новые алчущие.
Алчущие чего?
Учредители этой очереди бежали за свободой.
Нынешние - за безопасностью или за компанию.
