И вот теперь новый вариант того же чувства. Многие тысячи километров водной глади, но на этот раз на том берегу не Америка, нет, там Антарктида! Нас ничто не отделяет от ледяного материка, кроме океана воды!
Мысленно рисую себе карту Антарктиды и положение новейших исследовательских станций.
— Товарищи! Наши ближайшие визави на противоположном берегу Индийского океана — обитатели советской станции «Мирный»!
Мы стоим на стене старой цейлонской крепости и машем руками в невообразимую даль. Могут ли предположить обитатели Мирного, из какой точки летит к ним этот трансокеанский привет.
Против осененной кокосовыми пальмами маврской мечети, над самым входом в бухту, высится двадцатиметровый маяк. Проливчик, ведущий в бухту, так узок, что с моря еле виден, у маяка почетная путеводная роль.
Город прилепился к берегам бухты, шумный, людный, торгующий. Улочки запружены белоснежными фигурами сингалов, декорированных в свои простыни. Двухэтажные домики. На вывесках в отличие от Коломбо уже нет преобладания английского шрифта, местами даже господствует сингальский.
На шпилях европейских церковок и на фасадах официальных зданий видны резные фигурки и барельефы петухов. Почему у архитекторов города такое пристрастие именно к этой птице?
Португальцы переделали сингальское Гала в более свойственное их языку Галле, а так как по-латыни «галлюс» означает «петух», то изображение петуха и попало, так сказать, в герб города.
Свернули к морю. Сразу пахнуло запахом водорослей и соленой воды. К берегу приткнулась целая флотилия мелких рыбацких судов — катеров, моторок и парусных катамаран. Некоторые из них только что подошли, и подвижные мускулистые полуголые рыбаки прямо при нас выпрастывают на берег содержимое неводов. И каково! Чудеса моря, которые казались музейными редкостями, такие, как грозная рыба-меч или нелепейшая из акул — Т-образная рыба-молот, вываливаются на наших глазах из первого же попавшегося невода!
Мистер Кингсли сегодня особенно добр и приветлив. Он у себя на родине, хочет нам угодить как можно больше и везет нас далеко вокруг бухты к самому ее изголовью мимо косы, соединяющей полуостровок с сушей. На фоне неба проектируются сквозные силуэты пальм, выросших на гнейсовых глыбах по самым их гребням. Стволы — еле видные ниточки. Радиальные кроны словно парят в воздухе, они на этих нитях, как на привязи. И все это не резкое, не четкое, а мягко мерцающее в зыбкой струящейся голубизне.
В изголовье залива особенно мелководное взморье. Но слева к нему подходит скалистый берег, и мы буквально прилипаем к камням, отдирая от них причудливых моллюсков, сами домики которых могли подсказывать немало мотивов архитекторам Востока. Вот раковина — многоярусная пагода, а рядом типичный индусский храм с явным избытком замысловатой лепнины.
Сибирский зоолог Шаронов полез вдоль скалистых подножий и уже кричит нам: «Скорее сюда!» И тут было что посмотреть. Из воды выскакивали и мячиками прыгали над водой по вертикальной скальной Рыбки-прыгуны. Иногда они ловко присасывались к скале и ненадолго замирали в таком подвешенном состоянии…
Наслаждаясь купанием, мы как-то забыли, что именно здесь, в Галле, надо было умолять Кингсли устроить нам хотя бы получасовую прогулку по заливу, чтобы с лодки или катера полюбоваться сквозь воду прославленными подводными коралловыми садами (мы не говорим уже, что еще интереснее было бы понырять здесь в аквалангах). Все думалось, что уроженец Галле действительной хочет показать нам все главные достопримечательности своей родины. Но увы! Мы, как всегда, торопились на очередной ужин. Суровая необходимость обедать и ужинать в непреложные сроки — она неукоснительно расценивалась как нечто более важное, чем наблюдение самых неповторимых чудес природы.
Одноэтажное белое бенгалоу с красной черепичной крышей. Над окнами затеняющие козырьки-навесы. Белая колоннада у входа. Площадка перед домом ограждена и украшена парапетами с вазами на столбах, но в вазах растут не цветы, а… статуи цветов. Это красуются роскошные купы ветвистых белоснежных или чуть палевых кораллов.
Бенгалоу стоит на мысу над обрывами к океану. Отсюда, почти с самой крайней южной точки Цейлона наверняка можно видеть Южный Крест. Но и тут нам не везет. Именно в этот вечер горизонт затягивается плотной пеленой дымки.
Утром ходим по прибрежным коралловым рифам ближайших пригородов Галле. Одна из спутниц кричит.
— Смотрите, змеи!
Действительно, на коралловой отмели извиваются под водой небольшие змейки. Желание бродить по колено, в воде в гостях у таких хозяек у нас быстро пропадает! Наслаждаемся видом коралловых плит с берега — еще двадцать минут непосредственной близости с рифами.
На вилле инженера, где мы ночевали, пачка свежих газет. Узнаем из них, что англичане завершили nepecечение Антарктиды; доктор Фукс словами «Хеллоу, Хиллари» приветствовал знаменитого новозеландца, победителя Эвереста.
