Копра оказывается вкусной, и ломтик за ломтиком, вырезаемые прямо из ореха, исчезают в наших ртах. Что это? Не то фрукт, не то орех (есть оттенки того и другого), не то, наконец, прессованный сладковатый?сыр повышенной жирности… Кушанье настолько приторно сытное, что мало кто справился за один раз со всей копрой, находившейся в одном орехе.
Неожиданное чувство: при всей новизне и невиданности цейлонской природы и людей, здесь все же мало той небывалой экзотической остроты, которая невольно ожидалась от этой поездки.
Деловитая обжитость природы в сочетании с обычным, вполне черноморского вида морем (хотя это и (океан), с прямолинейными песчаными берегами, с обилием асфальтированных дорог и бензозаправочных станций, с нигде не кончающимися населенными пунктами — все это производило впечатление прежде всего (обыденно будничное. Праздничным было только обилие солнца, а густокронные пальмы и красиво цветущие в январе деревья придавали ландшафту лишь оттенок экзотики, не создавая фона.
Но вот и первая дальняя поездка по Цейлону — маршрут на крайний юг, в город и древний порт Галле, как раз в тот, название которого англичане переделали в Голль. Само имя города (от сингальского гала — «гора») говорит о гористости этого побережья, а репутация древнего порта, который до создания искусствен-ной гавани в Коломбо был первым портом Цейлона, Свидетельствует и о том, что тут мы увидим красивую природную бухту.
Ехать в Голль нужно, конечно, по Голль-Роуд, через уже знакомую нам Маунт-Лавинию. И опять впечатление, что Коломбо нигде не кончается. Вдоль всей дороги на юг от города тянется непрерывная вереница зданий, утопающих в пальмовых садах. Только изредка дорожные указатели извещают путников, что начинаются и кончаются числящиеся самостоятельными населенные пункты — Моратува, Панадура, Ваддува…
Автобус мчится. Где-то впереди рядом с шофером мистер Кингсли, в этой поездке наш главный гид, что-то объясняет, но в задней части автобуса нам не слышно. Хорошо, что у меня с собой путеводитель и ряд сделанных еще в Москве выписок — пытаемся быть сами себе гидами. Но что можно разглядеть на скорости 80 километров в час, когда дивный кокосовый лесосад мчится мимо, как в ускоренно провертываемом кинофильме?
Мост через огромную, торжественно покойную реку. Испускаем коллективный стон — неужели даже здесь мы не остановимся, не сфотографируем эту зеркальную гладь в раме из пальмовых крон и стволов? Нет, автобус останавливается возле маленькой придорожной дагобы, ослепительно белой, похожей на дорогую игрушку. Скорее бежим и запоем фотографируем величаво полноводную Калу-Гангу с плывущими по ней плотами.
Снимаем и дагобу — пронзительную белизну на фоне жгуче синего неба. Колоколообразный корпус дагобы украшен понизу, словно юбка оборками, четырьмя ярусами горизонтальных карнизов, а поверху параллелепипедом в виде теремка; его венчает цилиндр, а еще выше — суживающийся с изящным изгибом конический шпиль; все это ослепительно легкое, призванное поднимать настроение и возвышать души молящихся.
Город Калутара, расположившийся на берегу Калу-Ганги, славится художественным корзиноплетением. На фабрике милые девушки плетут из разноцветно окрашенных пальмовых волокон портмоне и коврики, сумочки и коробочки. Орнаменты на первый взгляд простые (из взаимно-перпендикулярных волокон сложных вензелей, кажется, не сплетешь). Но, как и в русских вышивках крестом, фантазия художниц создает на веерах и шляпах чудесные ритмы, целые мелодии из разноцветных квадратов и уступов..
Вот надоел шахматный порядок квадратных клеток, и по плетению побежали вытянутые прямоугольники. А вот наперерез вертикалям и горизонталям стремительно ушел вкось диагональный орнамент из струящихся зигзагов…
Некоторые изделия кажутся удивительно знакомыми. Такие вышивки у нас делают на концах полотенец или на краях скатертей. Красный с желтовато-белыми «зетами» и мелкой двухрядной черной строчкой бумажник — это совсем как гуцульское рукоделие на рукавах у карпатских дивчин… И в подборе красок сингальские дивчины могли бы посоревноваться с гуцульскими: при всей пестроте и яркости — столько вкуса, такое чувство пропорций, сложных ритмов, умение дать в орнаменте и неожиданную паузу, и цветовой акцент, и озорную асимметрию…
Что это? Случайное совпадение, вызываемое требованиями геометрии материала, или тоже перекличка далеких культур, развитие от неведомых общих истоков?
Получаем в подарок по изящному портсигарчику, а художницы-сингалки еще долго будут рассматривать виды Москвы на оставленных нами открытках и значках. И кто знает, не удивится ли следующая группа туристов, путешествующая по Цейлону, увидав в орнаментах плетений из пальмовых волокон уступы Спасской башни или абрис Московского университета? Это уже наверняка можно будет назвать перекличкой культур!
Южнее Калутары дорога вырывается к самому прибою. В бескрайнюю даль уходят песчаные безлюдные пляжи — и тут никто не купается в океане!
