Настя посмотрела на девочек и изумилась тому, как они были похожи друг на друга. Ольга улыбнулась, и её губы сделались ещё тоньше, уголки глаз весело прищурились. От сестрёнки её отличали пшеничного цвета волосы и вздёрнутый нос.
– Старик не обидит, если не тревожить его ночью, – сказала она.
– Я не трусиха, – Настя решительно подняла с земли хворостину.
– Ой, не надо, – Оля попыталась успокоить гостью. – Пойдём уже…
В середине дня бабушка Маша показала внучке теплицу, сооружённую с южной стороны дома. За её прозрачной плёнкой виднелись кустики, покрытые шипами.
– Сергей посадил для тебя цветы, ухаживал, поливал и разговаривал с ними. Приехал пару недель назад и сразу же наведался ко мне.
Впервые Анне подарили не букет в шелестящей обёртке, а розы, выращенные своими руками. И пусть ещё нет бутонов, но они появятся и распустятся, показав солнцу свои нежные лепестки. С мыслями о предстоящей встрече с другом Аня поспешила на высокий обрывистый берег, который деревенские жители называли угором, и была она самой счастливой девочкой на земле. Остановилась возле баньки, возведённой прадедом-помором[20]. Раньше она топилась по-чёрному[21], позже печь переложили, пристроили сарайчик для держания дров, установили флюгер и прикрепили к крыше высокий шест со скворечником, в котором лесные птички каждое лето выводили птенцов. На возвышенности вдоль широкой реки находились и другие – соседские – бани, рядом с ними – амбары, сараи и склады, где хранились рыбацкие снасти. Холодный ветер собрал в морщины водную поверхность Варзуги, погнал по ней закудрявившиеся барашки волн. Внизу на якорях раскачивались лодки, карбасы[22] и катера.
Анечка вошла в предбанник с обитыми вагонкой стенами. На крючках для одежды висели вязаные и войлочные шапки, а на лавке стояла банка с брусничным морсом. Девочка открыла дверь в парильню, лицо обдало жаром, и сразу же донёсся резковатый, но свежий запах настоя из листьев берёзы. Наклонив голову, чтобы не удариться о косяк двери, она смело шагнула внутрь. В небольшом помещении разместились котёл, каменка и полки[23] в два уровня. На скамье для мытья стоял таз с замоченным в кипятке берёзовым веником, а на верхнем ярусе лежала мама.
– Побудь внизу, разогрейся, – сказала она. На неё нахлынули воспоминания о школьных годах в деревне. – Среди детей из третьего класса мы, две девочки-первоклашки, сидели на первой парте и занимались чистописанием, пользуясь деревянными ручками с железным пером. У каждого ребёнка была своя чернильница, а дежурный по классу следил, чтобы она была наполнена лиловыми чернилами. Когда на улице темнело, на парты ставили керосиновые лампы.
Анне представился класс, освещённый рыжими огоньками, пылающими за стеклянными стенками керосинок. В тишине дети поскрипывали тоненькими перьями по бумаге.
– Мои старшие сёстры учились писать в самодельных тетрадках из газет. Они выводили буквы между строчек напечатанного текста, но я этого не помню. У меня были тетради уже с белыми листочками, разлинованными вручную папой. Школой был бывший дом купца. На втором этаже здания находились учебные комнаты, а на первом жили приезжие ребята, – продолжала вспоминать женщина. – А ты чего счастливая такая? Светишься вся – глазам больно. Серёжа приходил?
– Перестань, – смутилась дочка.
– Ну-ка, Анютка, поддай жару! – весело попросила мама.
Девчоночка взяла ковш, набрала из котла горячей воды и вылила на раскалённую каменку. В парилке стало ещё жарче…
Сергей вместе с отцом преодолели большой путь от гарнизона, находившегося вблизи устья бурной реки Западная Лица, до деревни на Терском берегу. Сначала на автобусе миновали тундру, покрытую мхами и лишайниками, с растущими кустарниками, травами, карликовыми берёзками, полярными ивами, оставляя позади болота, озёра, каменные россыпи. Затем мчались на поезде, наблюдая в окно за пробегающими мимо сопками, оврагами, лесами, реками и вокзалами северных городков. Потом выехали на автобусе из Кандалакши, следуя через тайгу к одному из древнейших сёл Кольского полуострова с названием Умба. В аэропорту они сели в Ан-2 с двенадцатью пассажирскими местами и полетели в сторону Кузомени, рассматривая с высоты избы, дороги, море. Кукурузник – так нарекли самолёт в народе – приземлился на грунтовую взлётно-посадочную полосу, ограниченную по бокам оранжевыми сигнальными тумбами, благополучно доставив людей и почту.
Мальчик прошёл в комнату, нерешительно остановился на пороге. Сидя за столом, Мария Петровна перебирала письма и открытки, бережно складывая их в коробку. Подняв голову, она внимательно посмотрела на гостя. Высокий, стройный парнишка в отутюженных брюках и однотонной рубашке неловким движением руки пригладил взъерошенные ветром волосы. Его лицо за год окончательно утратило детскую округлость. Открытый лоб, с небольшой горбинкой нос и чётко выраженные скулы придавали ему особенный утончённый вид.
– А ты повзрослел! Располагайся, – бабушка показала жестом на стул рядом с собой.
