Компания, увлекающая за собой воздушное чудовище из подвернувшихся тряпок, пронеслась по ту сторону ограды. Синие на этот раз. Синие ленты, белёсая верёвка в жёлтых пятнах и чёрная макушка бегущего впереди.
«Стрекозы», – отметила Зое, но ещё большую гордость вызвала у неё Марта. Пристроившись к компании, та хоть и бежала последней, но всё ж бежала, а одно это, учитывая разницу в возрасте, очень многого стоило.
Тепло разлилось в грудине. «Вся в меня. А в кого ещё? Гая? Да нет. Тот, хоть кол ему на голове чеши, бегать не умел и не желал учиться. Гюстав пошёл в него, а Кэтрин так вообще из города. В меня, в кого же ещё?»
Сорвав пестрянку, Марта как будто позванивала розовыми колокольчиками, пробегая у золотарника.
Мимо шуршащего тростника и рогоза, в котором прятались всяческие гады. Подпрыгивая и раздувая щёки, девчонка поднялась на пригорок, и тут Леон остановился, точно упёрся носом в невидимую стену. Деревня кончилась. Вот оно, то самое место, за которое, будто за якорь, цеплялись годы. С него началась жизнь Зое, и именно этой дорогой обычно шло стадо. Шесть десятков лет мимо одного пригорка, который даже и описать не получалось.
Первым остановился Леон, что Зое, в общем-то, ничуть не удивило. Мальчишка целиком, полностью пошёл в отца, который, в свою очередь, пошёл в деда. Первый упёрся бараном, за ним встали Мишель и Самсон, рыжие близнецы с ярким, солнечным отливом на висках[3], а за ними ещё трое мальчишек и девчонка. Постойте-ка. Лишь одна девчонка? Моргнув, Зое чуть приподнялась и вновь пробежала помутневшим взглядом по недовольным лицам. Ну да, лишь одна. А где же Марта?
Произошедшее выяснилось уже спустя пару мгновений. Девчонка пробежала ещё пару шагов против всех прочих, прежде чем остановиться. Ветер гулял в тёмных волосах, перекручивая пару хвостов и теребя край подола. Марта с удивлением, непониманием взглянула на прочих, на зовущие поля, и снова на ребятню. Неуверенность зародилась в ней и почти что сразу же улетучилась. Девчонка вновь посмотрела на поля и, уже не оборачиваясь, припустила дальше по дороге, да так, что только пятки засверкали.
«Есть!»
***
Гюстав было дёрнулся, но Зое не дала ему совершить подобную глупость. Ну что там может случиться? В полях? Мужчина взглянул дико и непонимающе.
– Но, а как же дра… – он запнулся, будто испугавшись того, что собрался произнести. – А как же дра-кон?!
«А, так вот в чём дело, – старушка не смогла сдержать смешка. – А я та, грешным делом, бог знает чего надумала. Годы, что тут сказать».
Точно как много лет назад Зое прищёлкнула языком:
– И к чему она ему? Гюстав ты вырос в деревне, скажи, разве кошки на мух охотятся? – вопросила она с видом, ясно говорящим, что ответа не требуется.
«Дети-дети. Всего-то вы боитесь. Как можно узнать что-то, если бояться всего на свете? Ну да ладно, что я там хотела? Яичница!.. Надо бы посуду помыть. Грязная уж совсем».
Зое положила ладонь на грудину. Давило сегодня.
– Вы тут не скучайте. Если что все знают, где меня найти? – вопрос был скорее насмешкой, и это полностью соответствовало улыбке, и всё же Гюстав нашёл уместным вставить своё слово.
– Да на кухне, скорее всего, – предположил он с видом, будто ответ этот хоть чего-то стоил.
«Да уж, в нашем замке сложно заплутать».
Покрепче ухватившись за палку, Зое выпрямилась. В спине привычно хрустнуло, и дрожь спустилась от плеч в коленки. Ей попытались помочь.
«Ещё чего! Я сама, и пусть только кто попробует сказать, что я чего-то там не могу! Всё я могу… ну кроме готовки, но с этим уже давно всё решено. Да… что-то я устала сегодня».
Рука Зое легла на косяк. Дерево само по себе нагрелось за этот день. Материал тот же, из которого был срублен их старый дом. Перегородка в прошлой жизни или, быть может, балка. Та самая, по которой ползала муха.
«Да, что-то я слишком много вспоминаю».
Столько лет прошло. Всё прошло, но она не жалела. Зое собиралась уже уйти, но чуть помедлила. Обернулась. Сын и Кэтрин, какой бы коровой та ни была. Внуки. Маленькая фигурка в светлой рубашке мелькала у стены рогоза, и колокольчик позвякивал у неё в руках. Исчерченное старостью загорелое лицо как будто разгладилось, а в глазах возник былой блеск. Хитрый прищур. Губы, сухие и тонкие, растянулись. Рука на грудине. «Это моя внучка», – пронеслось в пустом сознании.
Скрип. Кэтрин обернулась удивлённо и непонимающе:
– Мама?
***
Дракон открыл глаза. Выдохнул газ. Не было никакой объективной причины, почему ему нужно просыпаться в этой восъмице, но он это сделал. Зрачок в окаймлении сотен серебряных точек расширился и сузился, всматриваясь в очертания обросшей корнями и затвердевшей норы. Декстер был там. Он вторую или третью восъмицу не отходил от острова. Висел в зелёной мгле почти недвижимо, почти не дышал, но он был там. Декстер. Старый и уже не жирный, а ожиревший и грузный сом. Всё та же плоская голова, выпученные невидящие глаза и след у плавника. Единственное, усы оббились и стали безжизненными, точно разбрюзгнувшие водоросли. Древний сом уж много лет не подплывал столь близко, так как просто не успел бы убежать.