– И что? – в самом деле, заинтересовался Гай.
– Да ничего!
Пожевав губу, оруженосец вновь перевёл задумчивый взгляд на остров. Со двора его было прекрасно видно, и именно по этой причине юноша просиживал лавку столько дней. Страшный остров. Остров, которому суждено было забрать его жизнь.
– Этот дом приютил меня, и я благодарен вам за это, но… семь лет! Семь лет со щёткой в пажах и ещё столько же в оруженосцах, а какой-то деревенский и так запросто критикует слово дворянина. Это просто позор.
Не удержавшись, Зое прыснула в кулак:
– Ты из-за отца, что ли? Брось. Да он просто человек такой. Всего то и нужно было, что согласиться и промолчать, как ты делал и раньше. Поверь, меня он четырежды обещал в озеро кинуть, если «хоть раз ещё надену эту чёртову шляпу».
Всмотревшись в плетение над улыбающейся физиономией, Гай кивнул. Медленно, но неуклонно месяц отливался в серебре сосны, и белёсая дорожка проступила на озере, от покачивающегося разнотравья и вплоть до сумрачных деревьев.
Улыбка у Зое была весьма примечательная. Широкая и белая, будто вот этот свет на фоне бронзовой воды. Зубы крупные, а между двумя передними каким-то немыслимым для оруженосца образом образовалась щёлочка, подобной которой он не наблюдал ни у кого. Не удержавшись, Гай и сам улыбнулся, но скрыл это, с некоторых пор стесняясь выражать чувства.
Зое положила свою ладонь на его:
– И в голову не бери.
Гай не брал. Юноша, даже если бы захотел, не сказал бы, в какой момент в его голове сделалось так пусто. Ни мыслей. Ни сомнений. Зое улыбалась, и этого было более чем достаточно.
Её губы. Мягкие и тёплые…
– Эй! Это что за дом свиданий на моём пороге?!
«Телега!»
Резко оттолкнув оруженосца, Зое положила руки на колени и распрямила спину. «А разве что было? Ничего и не было», – ясно отразилось на её мордашке.
Утки, которых на деле давно уже пора было загнать[3], не без пищевого интереса взглянули на примявшего обглоданную траву юношу. Осколок валуна, которым обычно подпирали дверь, упёрся тому в самое мягкое место.
– Мы ничего не делали.
– Ничего меня и не волнует. Чего! Вы! Здесь! Устроили?!
Потерев пострадавшую в неравной схватке пятую точку, оруженосец поднялся. Неспешно оттянул пояс и, этим ограничившись, повернулся.
– Уважаемый Ивес, могу ли я с вами переговорить?
– Не надо, – не разжимая губ, прошипела Зое, и улыбка её стала ещё шире.
«Уважаемый». В тот момент глава семейства был кем угодно, но только не «уважаемым». Гай ничуть не смутился. Он подошёл, взял мужчину под руку и, воспользовавшись некоторым замешательством, отвёл его в сторону. Напряжённая тишина ожидания, – ничего. И пары слов юноша не успел сказать, а настроение Ивеса уже поменялось вплоть до диаметрально противоположного. Зое была поражена. И это мягко сказано. Да… как?! Даже у матери не всегда так получалось, а она единственная, кто, в самом деле, имел на старого горлопана влияние.
Широко распахнув глаза, девчонка наблюдала, как рушиться фундамент, на котором с детства возводилось её представление о мире.
Небо стоит. Вода – течёт. Отец крикун, которого если и можно было слушать, то только через слово. Можно было не слушать вовсе, и уж точно не стоило воспринимать его слова всерьёз. Если глава семейства взбеленится, успокоить его не было никакой возможности. Простые истины. Зое знала их с малых ногтей, и что же теперь? Гай вроде как что-то ему передал, и мужчина сразу же успокоился.
Почему ей самой раньше не пришло это в голову?! А что он дал то?
Вернувшись, оруженосец попытался вновь накрыть руку Зое своей, однако девушка не дала ему такой возможности.
– Скажи, что ты ему дал! – вновь потребовала Зое, и голос её зазвенел.
– Да ничего такого. То, что нужно всем в этих землях.
– Мясо?
– Деньги, – поправил Гай и всё же положил руку. – Триста ливров.
– Сколько?!
Глаза Зое округлились от удивления. Такая сумма! Девушка в жизни не видела столько денег. Да что там. Даже если сложить всё, что она видела, и трети не набралось бы. Руку она, конечно, вновь отдёрнула.
– Да господи, – лошади! Брису, мельнику вашему продал. Он с самого начала ходил – интересовался, да и стояли они всё одно в его амбаре.
Зое моргнула, промолчала. Мгновение понадобилось ей, чтобы в полной мере осознать произошедшее, и три, чтобы не сказануть, как она это обычно делала. Повзрослела, значит.
–Та-ак!
Ивес ворвался на кухне будто смерч. Споткнулся о порог и перевернул ведро, но, будто этого и не заметив, продолжил движение.
– Телега! Марта… Марта, через твою! Поверить не могу. Этот спиногрыз таки заплатил за проживание. Не попусту я душу рвал.
На лице женщины отразилось удивление. Понимание. Опустившись, петух с общипанным горлом лёг на столешницу по соседству с его же головой.
– Дети, выйдите, пожалуйста, нам с вашим отцом нужно поговорить.